Станица (Части 3 - 5)- Читать онлайн

вся выгнулась, на мгновение замерла, обмякла и рухнула на него, уткнувшись горячим лицом в плечо, обжигая шею рваным дыханием. Платон лежал, глядя в бездонное небо и чувствуя кожей, как её тело мелко-мелко вздрагивает. Медленно поглаживая её мокрую от пота спину, он не сдержал остатков похоти и опустил ладонь ниже. Сжал налитую ягодицу и провёл между половинками, надавливая большим пальцем на тугую пуговку. Соблазн прошил от затылка до пят с такой силой, что даже в боку закололо, но едва зародившийся сладкий помысел сразу растворился в холодном голосе рассудка.

Нет, нельзя! Слишком уж крупным тараном одарила его природа. Платон никогда этим не гордился, и привык обращаться со своим мужским достоинством осторожно, как с опасным инструментом, который принести больше беды, чем радости. Принимать такой в "чёрный ход" - дело не из лёгких. Даже Оксана в те далёкие времена, когда их ночи искрили весельем, позволяла ему подобную прихоть только по большим праздникам. И вслед за этим непременно жаловалась, уверяя, что потом несколько дней ходит в раскорячку, баюкая растерзанное нутро и проклиная его неуёмную мощь. "Баба - не резиновая, её порвать недолго таким молотом", - часто повторяла жена, и эти слова теперь всплыли в памяти с ледяной ясностью. Платон не хотел причинять Нине такую боль. Этот запрет был, пожалуй, единственной оградой, которую он мог поставить между ними, последним оплотом отцовской заботы в этом море греха.

— Если ты этого захочешь, я не откажу, - тихо проронила она, не поднимая на него глаз, но Платон сделал вид, что не расслышал её слов.

Нина быстро пришла в себя. Натянув платье, она заботливо обтёрла его плоть и живот платком, помогла застегнуть брюки и, щурясь от солнца, слизала кончиком языка одинокую каплю, как-то попавшую ей на губу. Платон сидел на траве, разглядывая свои грязные сапоги, а дочь уже поправляла волосы и повязывала платок, возвращая себе вид скромной станичной девицы. Стыд кольнул сердце, но, глядя на её спокойное, преображённое лицо, ему вдруг стало ясно: здесь, под этим нещадным солнцем, их тайный союз стал нерушимым. Ждать четверга теперь необязательно. Поле было большим, а тишина кубанской степи - надёжной.

День был в самом разгаре, на улице стояла непривычная для конца сентября духота, предвещавшая скорую грозу. В лавке приятно пахло свежим хлебом и перезрелыми яблоками, аромат которых тянулся из ящиков у входа, смешиваясь с едва уловимыми нотами ванили от открытой пачки печенья и окислившегося металла от старых весов. Облокотившись на высокий, отполированный локтями деревянный прилавок цвета тёмного мёда, мама сосредоточенно вела в толстой журнальной книге учёт товаров, решая, что надо будет заказать на днях, а с чем пока можно повременить. Выглядела она по-домашнему просто: длинная юбка в мелкий синий цветочек и простая рубашка в клетку, из-под расстёгнутого ворота которой виднелась белая майка.

— Пачек гречки "Янтарной" осталось шесть, - вслух проговорил Максим, пересчитывая упаковки на верхней полке. - А ещё, забыл сказать, в субботу Захарий Степанович заходил. Просил заказать для него "Мальборо" красные. Импортные, говорит, ему нужны.

В станице имелось два приличных магазина с гораздо большим ассортиментом, но многие предпочитали отовариваться именно у них. Здесь и цены не кусались, и для ребятни всегда стояла коробка бесплатных шоколадных конфет, а для тех, кто растратился до зарплаты или пенсии, всегда имелась возможность взять товар "под карандаш". Но Максим знал, что секрет успеха не только в этом. Мама помнила не только долги, но и дни рождения, имена всех детей и внуков своих покупателей, умела выслушать и дать совет. Лабаз был не просто магазином, а местом, где держалась нить станичного общения.

— На Захаре долг в тысячу двадцать висит, - отозвалась мама, не поднимая головы от журнала, лишь шевеля карандашом в такт счёту. - Пусть сперва расплатится, а потом уже хотелки свои озвучивает. Другим-то мы тоже с кредитом навстречу идём, а новый товар не из воздуха же берётся. Запиши ему обычные "Явы", если припрёт. Скажешь, "Мальборо" в этом месяце не возили.

Максим кивнул, делая пометку на своём листке. Захарий Степанович - рыбак, вечный должник, но и вечный покупатель. Таких у них в станице была добрая половина. Кредитовали всех, но жёстко. Закон, установленный мамой, был прост: пока не рассчитался за старое, нового в долг не получишь. И все его понимали, это был честный уговор.

Посетителей в это время не бывало - все, кому надо, отоварились утром, а рабочие с зернотока заглядывали только к вечеру. Пересчитывая теперь банки со сгущёнкой, Максим думал совсем о другом. В голове набатом стучали недавние слова мамы, сказанные на речке: "Кто сказал, что нам нельзя? Просто всему своё время, мой милый". Все прошедшие дни он мучительно размышлял, что это значит на практике. Когда время настанет? И что ему надо сделать, чтобы оно наступило скорее? Максим даже собирался задать ей эти вопросы с утра, когда занял привычный пост в кустах, надеясь увидеть привычное представление. Но, как назло, с рассвета заморосил мелкий, противный дождь, превративший тропинку в скользкую грязь. Мама так и не пришла на речку, а он просидел в сырых зарослях почти час, зябкий и разочарованный, пока дождь не кончился и не выглянуло уже бесполезное солнце. Правда, эта неудача только подстегнула в нём нетерпение.

— Отнеси-ка вон те три ящика в кладовую. Да поставь аккуратно, не разбросай ничего, - негромко

Порно библиотека 3iks.Me