не была свободна от прошлого. Но она дышала. Она училась. И иногда, очень редко, в промежутках между стыдом, болью и темным возбуждением, проскальзывала тень той острой, ясной радости, которую она когда-то чувствовала, решая сложную задачу. Может быть, из этих осколков, из этого праха, ей удастся собрать что-то, что будет хоть отдаленно похоже на жизнь.