Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

Унижение от этих комментариев, от знания, что ее так видят, так используют в чужих фантазиях, смешивалось с глубоко укоренившейся в ее психике связью между унижением и физиологическим возбуждением.

Ее рука сама тянулась между ног. Она пыталась остановиться, но не получалось. Возбуждение, рожденное из яда стыда, было слишком сильным. Простые прикосновения не помогали. Оргазмы были слабыми, не приносящими облегчения. Ей требовалось... больше. Чтобы выключить этот шум в голове, этот огонь стыда в крови, ей нужен был катарсис. Настоящий, всесокрушающий.

И тогда она шла в спальню, к большому зеркалу в полный рост. Раздевалась догола. Перед зеркалом представало тело Шарлотты Уилкинс — подтянутое, гладкое, коротко стриженное. Но стоит приглядеться — и на ягодицах, на груди, в паху, на бедрах проступала правда Гермионы Грейнджер. Яркая, неизгладимая.

Она брала в руки свою старую, вишневую волшебную палочку. Ощущение знакомого дерева в ладони было одновременно болезненным и успокаивающим. Она проводила ею по воздуху, шепча сложные заклинания тишины и изоляции — чтобы ни один звук не просочился наружу. Чары ложились на стены плотной, звуконепроницаемой пеленой.

Затем она направляла палочку на комод. «Accio serviles adfectus!»

Из открывшегося ящика плавно всплыли и направились к ней предметы. Не простые, а зачарованные ею самой. Кандалы из темного металла, живые, как змеи. Два дилдо из темного, материала, которые пульсировали мягким внутренним светом. И плеть-семихвостка, чьи ремни извивались сами по себе, как щупальца.

Это были не просто игрушки. Это были инструменты наказания, зачарованные на распознавание ее собственной магической ауры. Они знали, чего она хочет. Вернее, чего требует ее искалеченная психика.

Подлетев, кандалы с щелчком замкнулись вокруг ее лодыжек и запястий, врастая в пол и приковывая ее. Они не откроются, пока условие не будет выполнено. Условие, которое она установила сама: три оргазма. Три полных, безоговорочных капитуляции тела.

Дилдо, действующие с собственной, безжалостной логикой, приблизились. Холодный, гладкий, скользкий материал касался одновременно ее киски и ануса. Они входили не спеша, но с неумолимым давлением, растягивая, заполняя. Ощущение было мучительным и... правильным. Таким знакомым. Таким необходимым.

Она всегда становилась на четвереньки перед зеркалом, чтобы видеть себя. Видеть, как ее лицо, лицо Шарлотты, искажается гримасой, в то время как тело Гермионы подвергается наказанию.

Плеть оживала. Она взмывала и обрушивалась на ее ягодицы, спину, бедра. Каждый удар был точным, жгучим, оставляющим красные полосы. Боль была чистой, ясной, без двусмысленности. Она не просто смешивалась с возбуждением — она была его топливом, его катализатором.

Дилдо начинали двигаться. Сначала медленно, затем все быстрее, наращивая скорость и глубину. Ритм был безжалостным, машинным. Как на съемках. Плеть свистела, в такт. Кандалы держали ее конечности, напоминая о беспомощности.

И в этом котле боли, принуждения, глубокого физического воздействия и визуального унижения - она не отрываясь смотрела в зеркало на эту жалкую, наказанную тварь - ее нервная система, наконец, достигала точки кипения. Первый оргазм приходил с громким крикоми. Конвульсивный, болезненный, вырывающий душу наизнанку.

Но этого было мало. Условие — три.

Плеть не останавливалась. Дилдо не замедлялись. Боль и стимуляция нарастали, переходя в новую, более высокую тональность страдания. Второй оргазм был глубже, продолжительнее, он выворачивал ее внутренности, оставляя после себя дрожь и чувство полного опустошения.

И третий... Третий был граничащим с потерей сознания. Пиком, после которого не оставалось ничего — ни мыслей, ни стыда, ни боли, лишь белая, оглушающая пустота. Только тогда чары ослабевали. Кандалы расстегивались. Дилдо замирали. Плеть опадала на пол.

Она лежала на полу, вся в поту, дрожа, чувствуя, как он стекает по ее избитой коже. Физически — разряженная до состояния овоща. Психически — на короткое время умиротворенная. Адреналин и эндорфины гасили внутренний пожар. Это был ее единственный способ «перезагрузки». Грязный, саморазрушительный, но эффективный. Так она могла прожить еще неделю, будучи «Шарлоттой».

Утром она принимала душ, наносила на синяки и полосы заживляющие зелья, одевалась в свой строгий, закрытый костюм и шла в колледж. Улыбалась сокурсникам. Отвечала на вопросы преподавателей. Была идеальной, ничем не примечательной Шарлоттой Уилкинс.

Но в глубине души она знала, что это ненадолго. Рано или поздно трещины дадут о себе знать. Мысль о психологе посещала ее все чаще. Но она боялась. Боялась открыться кому-то, даже платному профессионалу. Боялась, что в процессе терапии ей придется называть вещи своими именами, смотреть в лицо всему, что с ней произошло. А это могло разрушить тот хрупкий карточный домик нормальности, который она построила.

Однажды, возвращаясь из колледжа, она прошла мимо плаката о наборе волонтеров в местный природный заповедник. Работа с данными, анализ почв, наблюдение за животными. Тихая, полезная, далекая от людей. Она остановилась и долго смотрела на него. В груди что-то дрогнуло — слабый, почти забытый отзвук того чувства, которое она когда-то испытывала к книгам, к знаниям, к желанию сделать мир хоть чуточку лучше.

Возможно, в этом был выход. Не политика, не слава, не карьера. А тихая, скромная работа исследователя. Погружение в природу, в данные, в то, что не осуждает, не требует раскрытия прошлого. Возможно, там, среди чисел, графиков и тишины лесов или буша, она сможет найти если не покой, то хотя бы перемирие с собой.

Она записала номер телефона с плаката. Это был маленький, робкий шаг. Не к счастью. К существованию.

Шарлотта Уилкинс шла домой, в свою тихую, светлую квартирку. Завтра она позвонит. А вечером, возможно, снова исполнит свои темные ритуалы. Но сегодня у нее был крошечный лучик чего-то, отдаленно напоминающего цель.

Она не была счастлива. Она

Порно библиотека 3iks.Me