На дне- Читать онлайн

соседи — старую, скрипучую, но добротную. Кирилл вырос из неё быстро. И тогда он перебрался ко мне. Сначала «на время», потому что плакал. Потом — навсегда. Его тёплый, молочный запах, его доверчивое тельце, прижатое ко мне ночью... Это было единственное, что не причиняло боли. Единственное, что было по-настоящему моим. Я спала, положив руку на его грудь, чувствуя под ладонью стук его маленького сердца — будто проверяла, работает ли он, этот хрупкий моторчик жизни, который я так неудачно произвела на свет.

Мама умерла тихо, как и жила — от износа. Инфаркт ночью. Оставила мне двухкомнатную хрущёвку — наш семейный ковчег, пропахший старостью, дешёвым супом и отчаянием. Когда гроб вынесли, я села на пол в пустой квартире и рыдала не от горя, а от панического, животного облегчения. Теперь никто не будет смотреть на меня этим усталым, осуждающим взглядом. Теперь я была здесь хозяйка. И тут же, сквозь слёзы, меня накрыла вторая волна: теперь я вообще одна. И есть нечего.

Работала, где брали. Первое, что удалось найти — уборщицей в маленьком офисе. Взяли меня, семнадцатилетнюю, с испуганными глазами и уже проступающей фигурой после родов, только из-за красивого личика. Начальник, потный мужчина лет пятидесяти, при собеседовании водил взглядом по моей груди и сказал: «Молодая, шустрая, справишься». Я понимала негласный договор: мыть полы и унитазы — это одно. А терпеть его «отеческие» похлопывания по попе, задержавшиеся взгляды в раздевалке и намёки на «премию» за хорошую работу — это входит в оплату. Это была цена моей «красоты». Она конвертировалась в возможность мыть чужой сор за копейки.

Денег хватало ровно на пачку дешёвых памперсов и макароны. Каждый день я выжимала тряпки и прятала глаза от мужских взглядов, чувствуя, как эта жизнь, эта безнадёга, медленно, но верно съедает меня.

И тогда пришла Мысль. Не в виде озарения, а как грязный, но логичный вывод. Если моё лицо и тело уже и так являются частью оплаты за самую чёрную работу, если они всё равно оцениваются и используются, то почему бы не сделать это напрямую? Почему бы не получить за это настоящие, а не условные деньги? Я смотрела в зеркало на своё ещё молодое, уставшее лицо, на тело, помеченное шрамом. Оно ничего не стоило в мире. Кроме одного.

Оно могло продаваться дороже.

Я не романтизировала. Для меня это не было «падением». Это была стратегия. С чёткими правилами: никогда не приводить домой (Кирилл спит). Никогда не пить с ними. Никогда не целоваться в губы. Быстро, чётко, без эмоций. Как опасная, но высокооплачиваемая сверхурочная смена.

Деньги, которые я приносила, пахли чужим потом, спермой и дешёвым одеколоном. Я отстирывала их в мыле, прежде чем купить на них сыну фруктов или новую кофту. Между его нежными щёчками и шершавыми руками каких-то дядек лёг невидимый, липкий слой моего выбора. Я надеялась, что он никогда его не почувствует.

Так и шло. Днём — я мама, вытирающая сопли и полы. Ночью, когда Кирилл засыпал, — я товар, у которого есть час, чтобы забыться. Два разных человека в одном изношенном теле. А посередине, на нашей общей, узкой кровати, спало единственное чистое и светлое, что у меня было. Мой сын. Моя крепость. И моя будущая погибель, о которой я тогда ещё не догадывалась.

***

Сын уже ходил во второй класс, когда я окончательно завязала с ночными подработками. Устроилась в магазин одежды. Хозяйка, женщина с усталыми, но умными глазами, выслушала мою выжатую до косточек историю «рано родила, одна, надо растить» и вздохнула: «Боже, какая же наша жизнь кривая». Взяла. Платила исправно. Я думала, что из жалости. Потом заметила, как она ставит меня в самый проход, у витрины, где хорошее освещение. Я ловила на себе взгляды мужчин — покупателей, и понимала. Я и тут была украшением. Манекеном, на который приятно смотреть. Только теперь за это платили не в темноте смятыми купюрами, а официально, два раза в месяц. Я называла это прогрессом.

Деньги всё равно были в обрез. Школа, одежда, учебники. Каждая копейка на счету. Вечером я валилась с ног, но ритуал был священен: ужин, уроки, ванна.

Вечерний ритуал не менялся годами. Я, не стесняясь, скинула с себя домашний халат прямо в ванной и залезла в горячую воду. Пар мгновенно обволок всё, сделал мир мягким и нерезким. Я расставила ноги по краям ванны, дав пространство.

«Залезай, только осторожно, скользко», — сказала я обыденным тоном. Он, краснеющий уже от этого обязательного совместного купания, неуклюже перешагнул через край. И тут же, как я и предупредила, его нога съехала по эмали. Он ахнул и повалился ко мне, пытаясь ухватиться. Его мокрая, коротко стриженая голова ткнулась мне прямо в грудь — не в живот, а в мягкую, обнажённую кожу чуть ниже ключицы.

Я инстинктивно подхватила его под мышки. «Вот видишь! — выдохнула я, но в голосе не было раздражения, только привычная усталость. — Ничего не сломал?» Он, бормоча что-то про «нормально», устроился между моих ног, прислонившись спиной к моим внутренним сторонам бёдер. Точка, куда он ударился, горела. Не от боли. От неожиданности. От того, что это было... ощутимо.

Я взяла мыло и губку. Начала методично, как на конвейере: руки, подмышки, шея. Потом перешла к ногам, намылила колени, икры. Всё как всегда. Потом — тело. Я провела губкой по его груди, по рёбрам. Он уже не был пухлым

Порно библиотека 3iks.Me