В чулочках в Нью Йорке- Читать онлайн

Где ты... Где ты, Катя...

Снег снова пошёл.

Теперь он падал медленно, словно лениво, хлопьями — и садился мне на плечи, на ресницы, на волосы.

Я не стряхивала. Уже не было сил.

Я шла, как в снежной сказке — только сказка была из льда, холода и равнодушия.

***

Я пыталась прикинуть маршрут, хотя, если честно, плохо представляла, где я вообще нахожусь. Всё, что знала — адрес на бумажке, и что он где-то в Квинсе.

Карта бы пригодилась, или хотя бы телефон, но ни того, ни другого у меня не было.

Так что я просто двигалась на северо-восток — туда, где, как я смутно помнила, начинался Квинс.

Сначала я шла по Brighton Avenue, потом свернула на Ocean Parkway, надеясь, что он выведет меня ближе к мосту или какому-нибудь метро, где снова попробую проскочить.

Но в душе уже понимала: придётся топать. Своими ногами. До конца.

Прошла мимо Church Avenue, пересекла Beverley Road, ориентируясь по редким уличным табличкам.

Мокрые улицы тянулись одна за другой. Машины обдавали меня брызгами. Ноги шлёпали по лужам и уже почти ничего не чувствовали.

Потом, где-то за Flatbush, я подумала, что если дойду хотя бы до Broadway Junction — там пересекаются линии метро и, может быть, кто-то войдёт и не заметит, как я проскачу за ним.

Но каждая остановка казалась всё дальше, всё холоднее.

Снег усиливался, улицы пустели. Я перешла через Atlantic Avenue, и ветер с открытых участков бил в лицо как из морозильной камеры.

Я шла, как по инерции, не отмеряя путь, а просто надеясь, что ноги сами доведут.

— Вот туда... — шептала я сама себе, сворачивая на Bushwick Avenue. — А потом туда... Потом свернуть... Там где железная дорога...

Там, где улицы становились уже, здания — ниже, и реже встречались прохожие, я поняла: я близко. Где-то здесь должен быть Квинс.

И всё, чего я хотела — это чтобы адрес на бумажке оказался правильным. Чтобы она была дома.

Чтобы открыла дверь.

Чтобы просто сказала:

“Боже, Наташа... ты вся дрожишь. Заходи.”

***

Но до Квинса было всё ещё далеко.

Я уже прошла, казалось, половину мира, но карта в голове упорно шептала: ты ещё только где-то между Бруклином и реальностью...

Прохожие продолжали коситься на меня.

Некоторые шептались, кто-то фыркал:

— Господи, ну и наряд...

— Это что, флешмоб какой-то?..

— Бедная, или сумасшедшая?..

А я даже не оборачивалась. Не отвечала. Не останавливалась.

Но в какой-то момент я просто не смогла.

Сил не осталось.

Я остановилась в каком-то маленьком сквере. Ничем не примечательном — пара чахлых деревьев, фонарь, урна, и старая скамейка.

И вот она, эта скамейка, — стояла, как специально, чуть в стороне, под тонким слоем снега.

Она как будто звала:

Присядь. Ну же. Только на минутку...

Я понимала: нельзя.

Нельзя сидеть на холодном. Замёрзну. Окоченею.

Но ноги уже не держали. Они предали меня, как батарейка на последнем делении.

И я всё-таки присела.

Прямо на скамейку. Прямо на снег.

Прямо голой попой — на этот ледяной трон.

Боже...

Какой же он был холодный!

Ощущение — как будто тебе в позвоночник влили воду из ледяной проруби.

Я вскрикнула — тихо, от неожиданности.

Сцепила зубы, обняла себя за плечи, зажмурилась.

Но уже было поздно.

Я сидела.

Дыхание стало частым, губы посинели, но я не могла встать сразу.

Это была капля отдыха. Или капкан.

Я сидела и глядела в пустоту.

На город, который продолжал жить, смеяться, носиться мимо.

А я — в чулочках, в снегу, на скамейке.

Посреди зимнего Нью-Йорка.

С клочком бумаги в руке.

С единственной мыслью:

Не заснуть. Только не заснуть.

***

Я сидела на скамейке и всё больше чувствовала, как холод проникает вглубь, под кожу, в кости.

Он поднимался снизу вверх, от ног к бедрам, от спины к плечам, будто медленно заворачивал меня в ледяное одеяло.

Сначала казалось, что я просто дрожу.

Потом — что уже не дрожу вовсе.

Просто... сижу.

И всё равно.

Веки тяжелели.

Голова клонится.

Вдох — резкий, выдох — паром.

Снег садился на волосы, на плечи, на колени. Я даже не стряхивала.

Сейчас... просто минутку... посижу... потом встану...

Холод уже не кусался.

Он... ласкал.

Он шептал:

Засни. Ну же. Никто не осудит. Никто не увидит. Просто закрой глаза...

Я чуть не поддалась.

Но что-то внутри — может, гордость, может, инстинкт — вспыхнуло.

Я сжала клочок бумаги в руке, стиснула зубы, встряхнула головой.

— Нет, — прошептала я. — Не сейчас.

Я наклонилась.

Потрогала свои ноги. Сняла туфли чтобы дать ножкам немного отдохнуть.

Пальцы... были как деревянные.

Но я начала их тереть. Бедные, опухшие, красные, скрюченные.

Я растирала ступни ладонями, согревала дыханием, пыталась заставить их вспомнить, что они живые.

Пальчики на ногах сначала никак не реагировали.

А потом — будто вздрогнули.

Снова начали слушаться.

Я надела босоножки, с трудом подалась вперёд, вцепилась в край скамейки, встала.

Ноги предательски задрожали, согнулись, не хотели держать.

Но я поднялась.

Выпрямилась.

Стояла.

И пошла.

Медленно.

Замёрзшими ногами.

По аллее, по скверу, по городу, который не знал, что вот эта — девочка в чулочках — всё ещё идёт.

С клочком бумаги.

С надеждой.

***

Глава 3. Мужчины

Когда я шла — а я всё шла, шла уже как в полусне, — ко мне, конечно, приставали мужчины.

Ну а вы что, думали, не будут?

Такая, как я, в чулочках, в босоножках, с голой киской, посреди зимы — для некоторых это не сигнал «ей нужна помощь», а приглашение.

Они же везде одинаковые, хоть в Бруклине, хоть в Москве.

Одни вежливые — с "улыбкой", якобы благородные.

А другие — прямые как лом, без капли такта.

Всем, главное, одно нужно.

— Эй, куколка, не замёрзла? Пошли ко мне, под одеялом согреемся.

— Девочка, ты чего? Убежала откуда-то? Я бы тебя приютил.

— Холодно тебе? Я тебя разотру... в постельке.

— Хочешь заработать? У меня наличка, детка.

Я старалась не реагировать.

Но иногда просто

Порно библиотека 3iks.Me