ты покрашена.
— В смысле “раздеться”? — пробормотала Луна. — Вы... вы что...
— Полностью. Прости, но так надо.
— Я не буду!
— Тогда я вынужден отменить наш план, — отрезал Мэллори. — Я не могу так рисковать твоей безопасностью.
— Причем тут моя безопасность?! — крикнула Луна. Хотела сердито, получилось жалобно. — Меня выкрасили как скамейку, выбрили налысо, даже брови соскоблили к чертям, я теперь не я, а недоделанная Бренда, все как вы хотели...
— Если ты не дашь мне посмотреть, как тебя выкрасили — все это было зря. Прости.
— Вы... вы... — задохнулась Луна.
— Крайне надоедливый бестактный приставучий сыщик. Я знаю.
— Гораздо хуже!
— Луна!..
Она совсем по-детски смотрела на него.
— Луна. Ну ты же умная. Ты же вундеркинд, — уговаривал ее Мэллори. — Я это делаю не потому, что хочу посмотреть на твое голое тело, понимаешь?
— Не хотите? — усмехнулась она.
— Ну причем тут, — закатил он глаза. — Если ты плохо покрашена, тебя мгновенно раскроют. Это же круиз: жара, бассейн, бикини двадцать четыре на семь. Поняла теперь?
— Я не буду купаться, — сказала она. — Потерплю. В конце концов, я после комы.
— Ага-а, — прищурился Мэллори. Луна прикрыла рот рукой. — Значит, я прав? А ну быстро раздевайся!
Буркнув ругательство, Луна отвернулась и сняла свое цветастое платье, оставшись в лифчике и в трусах. Мэллори громко хмыкнул: все туловище оставалось белым, как и ноги до колен.
— Я же не могла перед Патриком, — бубнила Луна, не поворачивась. — Он мне не парень, я говорила!..
— И даже до лифчика?
— По-вашему, я такая?! — снова крикнула она.
— Нет, — качнул головой Мэллори, подходя к ней. — Не такая. И в данном случае это о-очень плохо. Взяла у него запас краски? Дай сюда.
— Зачем?!
— Во-первых, пусть будет у меня. Во-вторых и в-главных, буду тебя красить. Давай сюда и раздевайся.
Уговоры длились до полвосьмого. Мэллори изо всех сил старался не кричать — и совсем не был уверен, что у него получается. Он уже ни в чем не был уверен, но вдруг подействовал тот же аргумент, который помог и с утра:
— Надеюсь, ты не забыла, кто я, — почти обиженно напомнил Мэллори. — Не просто надоедливый бестактный приставучий сыщик, а... тебе рассказать, на что я шел, вынюхивая дело Маслоу? Или как сутки просидел в ледяной воде по делу Цзи Юня, и потом месяц лечил цистит, бегая по-маленькому каждые две минуты? Или...
Ее взгляд — смесь упрека, жертвенности, восхищения, ужаса и черт знает чего еще — Мэллори не забудет никогда.
— Это все другое, — медленно сказала она. И так же медленно сняла трусы. Именно трусы.
Под ними были чудесные покатые спортивные бедрышки — ни единого намека на целлюлит, — и гладко выбритая розовая вагина, стыдливо сжатая, как у ребенка, хоть крутобедрая Луна на ребенка не походила ну никах...
Мэллори сглотнул.
— Эээ... — затянул он. — Ну вот, а ты боялась. Прости, я понимаю, каково тебе. Правда понимаю. А... а лифчик?
— У меня сиськи как у коровы-ы-ы, — вдруг заревела Луна, отвернувшись. Помедлив, Мэллори шагнул к ней, и та снова повисла на нем, пряча лицо. Вот девчонка, думал Мэллори, обожженный ее объятиями. Совсем девчонка же. Ну куда тебе в такие игры? Мудак я все-таки... Рука цепляла застегнутый лифчик; не вздумай расстегнуть, внушал себе Мэллори, не вздумай, не вздумай, не смей...
И довнушался до каменного стояка.
— Так, — отодвинулся он (Луна чуть не упала). — Я понял тебя, но мы это преодолеем, да? Ты это преодолеешь, да? Потому что так надо. Надо, надо, — повторял Мэллори, — надо, надо, надо...
И она, всхлипывая, неуклюже стащила с себя лифчик.
— Нет, ну слушай! — вдруг разозлился Мэллори. (“А?” — удивленно распахнулись заплаканные глаза.) — Что ты мне устроила тут? А? У тебя обалденные сиськи, и ты не можешь этого не знать! Все девушки всё про себя знают. К чему был весь этот спектакль?
Он говорил тем раздраженнее, чем сильнее каменело у него в трусах. И говорил, кстати, чистую правду.
— Да-а? — недоверчиво тянула Луна, мотая лифчиком в руке, как дурочка. — Не знаю. Меня всегда жутко бесили и они, — она сгребла по-хозяйски свои сокровища, — и эти кудри мои. У всех волосы как волосы, а у меня... Я даже рада, что побрилась, может, больше и не буду отращивать, так они надоели мне...
Она умолкла, подминая груди снизу. Изобильно-пухлые, но не рыхлые, упругие до стоячести, с розовыми таранчиками сосков, которые точь-в-точь вот эти цветы, свисающие со всех оград, как их там...
Молчал и Мэллори, уставившись на кривую линию, отделяющую покрашенную палисандровую кожу от родной бежевой.
— Так, — опомнился он. — К делу. Давай краску.
И натягивал хозяйственные перчатки, мысленно обещая себе сказать все необходимые слова когда-нибудь потом, когда это будет уместно.
Если будет.
Красить ее было неописуемым наслаждением, которое кололо тем острее, что было объективной необходимостью. Неизбежностью. Роком, фатумом, если угодно.
Кисть скользила по шелковистому телу, окутывая его черно-коричневой влагой, похожей на кофе и мгновенно пропитывающей кожу. Луна пыхтела, подставляясь. Оба молчали — все силы вышли; тем острее был этот немой диалог с ее телом, с ее стыдом и удовольствием, которое — Мэллори видел, — томит ее не меньше него.
Только когда кисть подошла к вагине, он сказал:
— Можешь там сама себя, если хочешь.
Порно библиотека 3iks.Me
514
21.02.2026
|
|