Мамино сердце (Главы 1 - 3)- Читать онлайн

пальцы вдруг разжались, ослабли, и стакан с оглушительным, неприличным, трескучим грохотом упал в пустую, сухую раковину, заставив её вздрогнуть. Она даже не обернулась, не обратила на это никакого внимания, будто это произошло с кем-то другим, не с ней. Оперлась ладонями о холодную столешницу, согнувшись, и повернула к нему своё лицо, искажённое усталостью. Свет от одинокой, тусклой лампочки над столом резко, беспощадно высветил морщинки усталости вокруг её покрасневших глаз, размазанный, поплывший макияж, её растерянность и опустошение.

Её взгляд был мутным, заплетающимся, несфокусированным, но в самой его глубине теплилась какая-то странная, жалкая, наигранная, вымученная искорка.

— Танцевала... — выдохнула она, и в её хриплом, сорванном голосе неожиданно прорвалась забытая, жалкая, почти детская, глупая гордость. — Я ещё могу, да, Дениска? Ещё могу... Я ведь ещё ничего, правда? — Она сказала это с таким видом, будто сообщила ему о великой, невероятной победе, и ждала — нет, требовала! — его одобрения, подтверждения своей ускользающей женской значимости, своей нужности не как матери, а как желанной женщины.

Она пристально, почти неотрывно смотрела на него, и её взгляд медленно, почти физически ощутимо скользил по его фигуре — скользил по-женски, оценивающе, с нескрываемым, животным любопытством, — от напряжённых, оформившихся плеч, которые чётко проступили рельефом сквозь тонкую хлопковую ткань его футболки, к его губам, к его глазам, снова и снова возвращаясь к плечам, к шее, к груди. В этом взгляде, лишённом всякой материнской нежности, было что-то голодное, просящее, одинокое, отчаянное. Она смотрела на него не как на сына, а как на мужчину, на самца, и в этом молчаливом, красноречивом взгляде читался немой крик о помощи, смешанный с неосознанным, инстинктивным вызовом, с призывом.

*Её пальцы на моей коже горят холодным, липким огнём, — пронеслось в голове у Дениса, и его собственное тело вдруг стало для него чужим, горячим, налитым свинцом и напряжённым, будто перед прыжком. — А от её слов, от её влажного взгляда, внутри у меня всё сжимается в тугой, тяжёлый, раскалённый добела комок. Она там, в этом своём клубе, танцевала. Для кого-то. Для чужих, незнакомых мужчин. А теперь смотрит на меня... и ждёт. Ждёт, что я ей что-то скажу. Ждёт, что и я стану одним из них. Одним из тех, для кого она танцевала».*

И вдруг её лицо, только что расслабленное и пьяное, исказилось. Глаза, ещё секунду назад мутные и блуждающие, неестественно расширились от внезапного, кричащего, ужасного, отрезвляющего осознания. Она резко, порывисто выпрямилась, будто её ударило током, отшатнулась от столешницы, будто обожглась о её холодную поверхность. Знакомая, привычная маска усталой, строгой, вечно недовольной и укоряющей матери на мгновение вернулась на её лицо, сгладив его черты, но под ней, в самой глубине расширенных, испуганных зрачков, читался настоящий, животный, панический ужас перед тем, что она только что допустила, что проговорила, каким взглядом, полным немого вожделения, окинула собственного сына.

— Иди спать. Немедленно, — её голос внезапно стал ледяным, металлическим, отчеканенным, убийственно-чётким, без единой нотки тепла или человеческой мягкости. Она порывисто, резко отдернула руку, будто коснулась раскалённого докрасна железа, резко, почти грубо отвернулась от него, и, не глядя на него больше, почти побежала к своей комнате, неловко, всем плечом задев косяк двери, и громко, с размаху, с отчаянием захлопнула её за собой, словно пытаясь запереть снаружи собственный позор.

Дверь захлопнулась с оглушительным, финальным ударом, и эхо от этого звука долго, зловеще раскатывалось по пустой, тёмной квартире, постепенно затихая в углах. Денис остался совершенно один в звенящей, густой, совершенно новой, незнакомой ему тишине. Он медленно, будто в болезненном, тяжёлом гипнозе, поднёс ладонь к своей щеке, туда, где несколько секунд назад лежали её холодные, влажные, чужие пальцы, и вдруг резко, глубоко, до хруста в собственных лёгких, вдохнул, пытаясь всей кожей, всем нутром, каждой клеткой своего тела вобрать в себя, впитать этот чужодной, новый, опасный, пьянящий запах — густую, сложную смесь дешёвых, сладковатых духов, табачного перегара, ночного холода и её собственного, возбуждённого пота — запах, который вдруг стал для него одновременно сладким, головокружительно-притягательным и бесконечно горьким, отравляющим душу.

Тот самый чужой, сладкий, навязчивый, похабный запах её вечерних духов намертво смешался с кисловатым, тёплым, животным запахом её кожи. С горьким, терпким, отталкивающим запахом дешёвого вина и вонючего табака. Запахом другого, чужого, запретного мира, другой, порочной жизни, в которую она на мгновение выскользнула и из которой вернулась к нему — уже навсегда другой, чужой, недоступной и оттого безумно желанной.

*«Мужики». Это слово само родилось у него в голове, горячее и ржавое, как вкус крови на губах после удара. Не «папа», не «муж», не «отец». «Мужики». А она смотрела на меня... и ждала. Ждала, что я стану одним из них. Ждала, что я превращусь в одного из тех, ради кого она надела это дурацкое платье и пошла на эту жалкую, унизительную тусовку».*

Тишина снова медленно, неотвратимо стала обволакивать квартиру, спускаясь с потолка тяжёлым, неподвижным саваном, но теперь она была совершенно иной. Не пустой, а насыщенной. Насыщенной этим новым, чужим запахом, этим невысказанным, но витающим в воздухе вопросом, этим немым ужасом, застывшим в её глазах, и этим раскалённым, тяжёлым комком, распирающим его изнутри. Она была густой, взрывоопасной, предгрозовой. Он уже не был просто сыном, маленьким мальчиком, который покорно ждёт, когда папа вернётся и наконец-то всё исправит, вернёт на свои места. Он стал кем-то

Порно библиотека 3iks.Me