Утро Ани- Читать онлайн

до последней реснички.

Она сделала ещё шаг. Халат окончательно распахнулся. Грудь качнулась, один сосок задел край простыни, оставив на ткани едва заметный влажный след. Ханна опустилась на край кровати — осторожно, чтобы не разбудить. Матрас прогнулся под её весом, Аня чуть шевельнулась во сне, выгнула спинку, и её маленькая писька на мгновение полностью раскрылась — розовая, горячая, пульсирующая в такт сердцу.

Ханна протянула руку.

Пальцы — большие, тёплые, чуть шершавые от работы по дому — легли на животик дочери, чуть ниже пупка. Кожа была такой горячей, такой мягкой, что Ханна невольно затаила дыхание. Она провела ладонью вверх, к плоской грудной клетке, потом вниз — медленно, почти невесомо, обводя контуры бёдер, не касаясь самого центра, только чувствуя жар, который поднимался оттуда.

— Моя маленькая… — прошептала она одними губами.

Аня не просыпалась, но тело её отвечало: бёдра чуть раздвинулись шире, словно приглашая, а из узкой щёлки выступила ещё одна капелька — густая, прозрачная, медленно скатилась по промежности и исчезла между ягодиц.

Ханна наклонилась ниже. Её собственная грудь коснулась простыни, соски твёрдые, тяжёлые, оставляли влажные круги на ткани. Она дышала чаще, глубже. Запах Ани — тёплый, молочный, с лёгкой сладкой кислинкой — ударил в ноздри, и Ханна закрыла глаза на секунду, просто вдыхая.

Потом она очень осторожно, самым кончиком среднего пальца, провела по внешней стороне большой половой губы — всего одно движение, сверху вниз, словно проверяя, не сон ли это.

Аня тихо, протяжно выдохнула во сне. Бёдра дрогнули. Крошечный клитор набух ещё сильнее, стал похож на маленькую горошинку, блестящую от собственной влаги.

Ханна улыбнулась шире. В её глазах было столько нежности, что казалось — сейчас она заплачет. Но вместо этого она просто легла рядом — на бок, лицом к дочери. Халат окончательно сполз с одного плеча, обнажив всю левую грудь до самого подреберья. Она подтянула колено, и её собственная промежность оказалась совсем близко — тёмные волосы, влажные складки, тяжёлый запах возбуждения.

Она не прикасалась больше.

Просто лежала и смотрела.

Смотрела, как поднимается и опускается маленький животик.

Как чуть подрагивают ресницы.

Как между ножек медленно набухает и опадает крохотная розовая щель.

И радовалась — тихо, глубоко, всей собой. Потому что это утро принадлежало только им двоим. И потому что даже во сне Аня была такой доверчивой, такой своей.

Ханна осторожно протянула руку и накрыла ладонью маленькую ладошку дочери.

Переплела пальцы.

И закрыла глаза.

Пусть спит ещё немного.

Пусть.

3. Детство Ханны

Ханна лежала так близко, что чувствовала тепло маленького тела Ани, как от печки в старом доме — мягкое, живое, без единой трещинки. Её собственное сердце стучало неровно, толчками, будто пыталось вырваться и обнять дочь целиком. Она смотрела на спящее лицо — на чуть приоткрытые губы, на ресницы, которые дрожали от невидимых снов, на крохотный носик, который когда-то был таким же у неё самой. И вдруг внутри всё перевернулось, как будто кто-то резко дёрнул за старую нитку, которую она годами старалась не трогать.

Воспоминание пришло не постепенно, а ударом — таким же острым, как тот ремень.

Ей восемь. Лето душное, липкое. Она проснулась от собственного прикосновения — пальцы уже были там, под тонкими трусиками, где всё горело и ныло сладко, как запретный мёд. Она не понимала слов «грех», «стыд», «грязно» — просто тело просило, тянулось к этому теплу, как цветок к солнцу. Дыхание сбивалось, бёдра сами сжимались вокруг ладошки, и внутри разливалось что-то огромное, тёплое, почти пугающее своей силой.

Дверь открылась без стука.

Мама стояла в проёме — высокая, худая, в сером домашнем платье, которое всегда пахло стиральным порошком и злостью. Глаза её сузились мгновенно, как у кошки, увидевшей мышь.

— Что. Ты. Делаешь.

Голос резал, как нож по стеклу. Ханна отдёрнула руку так резко, что ногти царапнули кожу изнутри бедра. Трусики задрались, обнажив полоску живота и тёмный пушок, который только начинал пробиваться.

Мама шагнула внутрь. Дверь за ней захлопнулась с таким звуком, будто захлопнулась клетка.

— Встань. Сейчас же.

Ноги не слушались. Ханна сползла с кровати, встала, дрожа всем телом. Трусики сползли до середины бёдер — белые, в мелкий голубой цветочек, уже влажные в самом центре от её пальцев.

Мама схватила её за запястье. Пальцы были холодными, костлявыми, впились до боли.

— Я же говорила. Трусики не снимать. Никогда. Даже когда одна. Даже если чешется. Даже если кажется, что умрёшь, если не потрогаешь.

Ханна молчала. Слёзы уже катились по щекам, горячие, быстрые.

Мама рванула трусики вниз — одним движением, до щиколоток. Ткань обожгла кожу, как наждачка.

— Смотри на себя, — прошипела она, разворачивая дочь к зеркалу.

В отражении была маленькая Ханна: тонкие ноги, дрожащие коленки, плоский животик, между бёдер — детская, ещё почти голая щель, блестящая от собственной влаги, с редкими мягкими волосками, которые мама называла «грязью, которая лезет раньше времени».

— Видишь? Это не для игр. Это не для пальцев. Если будешь трогать — станешь шлюхой. Все будут знать. Все будут плевать тебе вслед.

Слова падали, как камни. Ханна смотрела в зеркало и не узнавала себя — лицо красное, мокрое, глаза огромные от ужаса.

Мама сняла ремень с крючка — тонкий, коричневый, потёртый на сгибах. Она сложила его вдвое, кожа скрипнула.

— Чтобы запомнила навсегда.

Первый удар — по бёдрам. Ханна вскрикнула, подскочила, но мама держала за плечо мёртвой хваткой.

Второй — ниже, почти по самому центру. Ремень лизнул промежность, и боль взорвалась там ослепительной вспышкой. Ханна согнулась, зажмурилась, между ног всё запылало, как будто туда плеснули кислотой.

Третий,

Порно библиотека 3iks.Me