Утро Ани- Читать онлайн

сжимается, как подкатывает тот самый ком, который она любила, но теперь он был отравлен стыдом. Когда оргазм накрыл её — резкий, судорожный, — она завыла, согнулась пополам, а мама только кивнула.

— Видишь? Ты кончила от того, что тебя заставили. Значит, ты действительно грязная.

Потом началось настоящее наказание.

Мама заставила её встать раком на кровати — колени широко, попа вверх, лицо в подушку. Трусики она не сняла полностью — только спустила до середины бёдер, чтобы они стягивали ноги, не давая сдвинуть их.

Ремень свистел в воздухе.

Первый удар — по ягодицам, сильно, с размаху. Ханна взвизгнула в подушку.

Второй — ниже, по промежности, прямо по мокрой щели. Боль была ослепительной, белой. Она дёрнулась, попыталась свести ноги, но мама надавила коленом на спину.

— Не смей закрываться. Это место должно помнить.

Третий, четвёртый… Ремень бил целенаправленно — по клитору, по губам, по внутренней стороне бёдер. Каждый удар оставлял красные, потом лиловые полосы, а кожа там становилась горячей, отёкшей, сверхчувствительной. Ханна рыдала, умоляла, обещала больше никогда, но мама считала вслух — ровно двадцать ударов, каждый с паузой, чтобы боль успела раскрыться полностью.

Когда всё закончилось, Ханна лежала на животе, не в силах пошевелиться. Между ног всё пылало, опухло, пульсировало болью и странным, постыдным жаром. Мама принесла мазь — холодную, пахнущую ментолом — и намазала её сама, грубо, без нежности, втирая пальцами в каждую складку, в клитор, в отверстие, приговаривая:

— Чтобы помнила. Чтобы болело каждый раз, когда захочешь потрогать. Чтобы стыдно было даже думать об этом.

Потом она ушла.

А Ханна осталась лежать в мокрой от слёз и пота простыне, чувствуя, как опухшая писька ноет при каждом движении, как тело всё ещё дрожит от пережитого унижения и от того оргазма, который она не хотела, но который случился.

Она не сдалась сразу. Ещё несколько раз пыталась — тайком, в ванной, под душем, зажимая рот полотенцем. Но каждый раз мама находила. И наказания становились всё изощрённее: заставляла стоять с раздвинутыми ногами у окна, пока соседи могли увидеть; привязывала руки за спиной на всю ночь, чтобы она не могла даже почесаться; однажды заставила надеть старые, тесные трусики, пропитанные солью и перцем — «чтобы помнила вкус стыда».

В конце концов Ханна сломалась. Перестала трогать себя вообще. Перестала даже думать об этом без тошноты. Тело закрылось, как раковина. Она выросла холодной к себе самой, но внутри всё равно тлел тот огонь — загнанный, но живой.

А теперь она смотрела на Аню.

На её крохотную, доверчивую писечку — розовую, гладкую, блестящую от сна, без единой отметины, без страха.

Ханна задрожала всем телом. Слёзы хлынули снова — не те детские, испуганные, а взрослые, тяжёлые, освобождающие.

Она наклонилась и поцеловала Аню туда — прямо в центр, мягко, благоговейно, губами, которые помнили всю боль и всю нежность одновременно.

— Никогда, — прошептала она, прижимаясь губами к горячей, влажной щели. — Никогда я не сделаю тебе так больно. Никогда не заставлю стыдиться. Ты будешь трогать себя, сколько захочешь. Будешь кончать, когда захочешь. Будешь любить это место так же сильно, как я теперь люблю тебя.

Аня во сне тихо застонала — сладко, протяжно — и чуть выгнула бёдра навстречу маминым губам.

Ханна не отстранилась.

Она просто лежала, целовала, плакала и шептала обещания — пока утро не стало совсем светлым, а старые рубцы внутри неё не начали медленно, очень медленно, зарастать.

4. Пробуждение

Ханна всё ещё лежала, прижавшись губами к тёплому животику Ани, чувствуя, как слёзы высыхают на коже дочери, оставляя лёгкую солоноватую корочку. Утро уже совсем разгорелось — свет стал ярче, воздух теплее, а в комнате запахло свежим кофе из кухни и чем-то цветочным, что Ханна вчера поставила в вазу на подоконнике.

Она подняла голову, посмотрела на лицо Ани. Ресницы всё так же лежали спокойно, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты — идеальная картина спящей девочки. Но Ханна знала этот трюк. Знала с тех пор, как Ане было лет пять, и она притворялась спящей, чтобы подольше полежать в объятиях.

Ханна улыбнулась — тихо, почти хитро.

— Ань… просыпайся, солнышко, — прошептала она, проводя кончиком носа по ключице дочери. — Уже поздно. Кофе стынет.

Аня не шелохнулась. Только уголок губ чуть дрогнул — еле заметно, но Ханна увидела.

— Ну всё, значит, придётся будить по-другому.

Ханна медленно спустилась ниже. Сначала поцеловала плоский животик — раз, другой, третий, оставляя влажные следы. Потом провела языком по пупку — лёгким, щекотным кругом. Аня дёрнулась внутри, но глаз не открыла. Только дыхание стало чуть чаще.

Ханна опустилась ещё ниже. Теперь её губы были прямо над холмиком Венеры — крохотным, гладким, тёплым. Она дунула туда мягко, как на свечку. Аня сжала бёдра — инстинктивно, но тут же расслабила их снова, будто ничего не было.

Ханна раздвинула ножки дочери ладонями — осторожно, но настойчиво. Аня позволила, но сделала вид, что это во сне. Ноги разошлись шире, коленки упали в стороны, и вся маленькая писька открылась полностью: гладкие большие губы чуть припухшие от долгого сна, внутренние — розовые, влажные, уже блестящие от той влаги, что накопилась за утро. Клитор выглядывал наружу, маленький, напряжённый, как жемчужинка, готовая вот-вот лопнуть.

Ханна наклонилась и провела языком — медленно, одним длинным движением — от самого низа щели вверх, по клитору, обводя его кончиком языка.

Аня вздрогнула всем телом. Но глаз не открыла. Только губы сжались сильнее, а дыхание стало прерывистым.

Ханна не остановилась. Она раздвинула губки

Порно библиотека 3iks.Me