Алиса. Неизвестный Кэрролл- Читать онлайн

жизни тела. От жары. От трения. От взгляда брата или отца, который смотрел спокойно, без осуждения. И это тепло пугало их. И манило. Но никто не объяснял. Никто не говорил: «это нормально». Просто оставляли одну с этим ощущением. С открытой попкой и писькой на виду у всех.

Элиза наконец оторвала взгляд от парты. Глаза её блестели.

— И… никто не… трогал? Никогда?

Марина Викторовна помолчала дольше обычного.

— Трогали. Иногда. Няни мыли их между ножек — пальцами, губкой, медленно, тщательно. Отцы иногда сажали на колени — сорочка задрана, голая попка на брюках, и рука отца лежала на бедре, иногда скользила выше, касалась ложбинки, входила пальцем в крошечную щель «проверить, чисто ли». Говорили: «папа просто смотрит, всё ли хорошо». И девочки верили. Потому что доверяли. Потому что это было… норма.

Класс молчал. Только дыхание — тяжёлое, прерывистое. Девочки теперь не просто краснели — они горели. Попки сжимались и расслаблялись под стульями, будто пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний о словах учительницы. Мальчики сидели, не шевелясь, но у многих штаны натянулись спереди.

Марина Викторовна тихо добавила:

— Вот в каком мире жила Алиса. Не в сказке. В реальном викторианском доме. Где попка и киска маленькой девочки были такими же обычными, как её руки или лицо. Где на них смотрели. Любовались. Иногда касались. И никто не считал это преступлением. Пока она оставалась ребёнком.

Она повернулась к доске и стёрла предыдущую надпись. Написала новую, медленно, каждую букву выводя мелом:

«Невинность — это когда тело открыто, а стыд ещё не родился».

— Продолжаем читать, — сказала она. — Но теперь… представляйте себя там. В той детской. С задранной сорочкой. С открытой попкой. С писькой, которую видят все. И чувствуйте… каково это.

Никто не открыл книгу сразу. Руки дрожали. Щёки пылали. Попки всё ещё были сжаты — крепко, до дрожи.

Урок шёл дальше. Но уже никто не мог притворяться, что это просто литература.

Детские дневники

Марина Викторовна сделала шаг к учительскому столу и достала из нижнего ящика тонкую папку в серой обложке. На ней аккуратным почерком было написано: «Выдержки из викторианских детских дневников (1860–1880-е)». Она не открывала её сразу — просто положила на стол и положила ладонь сверху, будто это было что-то живое и хрупкое.

— Я хочу, чтобы вы услышали их голоса, — сказала она тихо. — Не мои слова. Не биографов. А самих девочек. Они писали свои дневники сами — часто под присмотром гувернантки, но иногда тайком. И знаете, что интересно? Нагота и полунагота в их записях почти никогда не стоит в центре. Это просто фон. Как погода, как мебель в комнате, как цвет стен. Они пишут о другом — о котятах, о наказаниях, о новых платьях, о том, как упала с качелей. А то, что сорочка задрана, что попка голая, что все видят — это не событие. Это просто… так бывает.

Она открыла папку. Перелистнула несколько страниц. Голос её стал ещё тише, будто она читала вслух письмо от подруги.

— Вот, 1872 год. Мэри Энн, из семьи среднего достатка в Оксфорде. Запись от 14 июня:

«Сегодня утром Нэнни мыла меня в тазу прямо в детской. Вода была тёплая, с лавандой. Я стояла, пока она терла мне спинку и попку губкой. Потом вытерла и надела чистую сорочку. Братья уже проснулись и бегали по коридору, но дверь была открыта, и они видели. Томми сказал, что у меня попка как два белых хлебца. Я засмеялась и убежала в сад играть в прятки. Нэнни кричала, чтобы я не бегала босиком, а то занозу посажу. Вечером было вкусно — пудинг с изюмом. Мама поцеловала меня в лоб и сказала, что я хорошая девочка.»

Марина Викторовна подняла глаза.

— Видите? Никакого стыда. Никакого «я покраснела», «я спряталась». Просто факт: стояла голая, пока мыли. Братья видели. Попка как хлебцы. И дальше — про пудинг. Самое важное — пудинг.

Она перевернула страницу.

— Эвелин Харпер, 1878 год, Йоркшир. Запись от 3 августа:

«Гувернантка мисс Пирс сегодня наказала меня за то, что я разлила чернила на ковёр. Она задрала мою сорочку до плеч и отшлёпала по голой попке прямо в гостиной. Папа сидел в кресле и читал газету, но посмотрел и сказал: «Не сильно, мисс Пирс, она ещё маленькая». Попка горела, как огонь, и я стояла в углу десять минут с руками на голове. Сестра Эмма принесла мне потом леденец. Мы потом играли в куклы, и я забыла про всё. Завтра едем в Брайтон на море.»

Класс затаил дыхание. Даша Р. теперь не прикрывала рот — просто сидела, прижав ладони к своим бёдрам, будто проверяя, на месте ли юбка.

— Ещё одна, — продолжила учительница. — Беатрис, Лондон, 1869 год:

«Сегодня был жаркий день. Мы с Луизой и Фредди играли в крокет на лужайке за домом. Я упала и испачкала сорочку травой. Няня сказала, что надо переодеться, и сняла её прямо там, на траве. Я стояла голенькая и ждала, пока она принесёт чистую. Солнце грело попку и всё между ножек, было приятно и щекотно. Фредди показал мне язык, а я показала ему свой. Потом мы ели мороженое. Оно капало на платье, но няня не ругалась. Вечером мама читала нам «Робинзона Крузо». Я заснула быстро.»

Марина Викторовна закрыла папку. Положила её на стол.

— Понимаете? Для них это естественно, как воздух. Как фон. Главное — мороженое, крокет,

Порно библиотека 3iks.Me