Алиса. Неизвестный Кэрролл- Читать онлайн

тихо застонала — не от боли, от переполнения.

Щёлк.

Девочки в юбках тоже начали. Элиза легла на живот, юбка задралась до поясницы — голая попка и всё между ног на виду. Саша Т. села, ноги широко расставила — подол собрался гармошкой, писька открыта солнцу и взглядам.

Мальчики снимали — медленно, благоговейно. Не торопясь. Не грубо. Как Доджсон. Просили позы:

— Повернись боком… Подними коленку… Ляг на спину, руки за голову… Раздвинь ножки чуть шире… Сожми попку… Расслабь…

Девочки слушались. Дрожали. Краснели. Но не прятались.

Другие ученицы из параллелей стояли в отдалении — кто-то снимал на свои телефоны украдкой, кто-то просто смотрела, прикусив губу.

Марина Викторовна наблюдала — спокойно, почти матерински.

— Вот так и было. Часами. Без слов «нельзя». Без страха. Только взгляд. Только свет. Только тело, которое доверяет.

Солнце грело. Трава шептала. Щёлкали затворы.

И в тот момент сад стал не школьным садом. Он стал садом у реки, где Алиса лежала на траве — открытая, доверчивая, вечная.

Директор

Сад вдруг содрогнулся от тяжёлых шагов. Директор вылетел из задней двери, как буря: лицо налилось кровью, шея вздулась жилами, галстук висел криво, будто его душил. Глаза его впились в голые попки на траве — три круглые, румяные ягодицы, блестящие от пота и солнца, ложбинки между ними раскрыты, маленькие тугие колечки анусов сжимаются и расслабляются в такт дыханию, а ниже — нежные, набухшие губки, влажные, раскрытые от долгого сидения с раздвинутыми бёдрами.

— Что за… пиздец здесь творится?! — заорал он, голос хриплый, надломленный. — Марина! Ты совсем охуела?! Три голые сучки на газоне, пизды на солнце блестят, жопы раздвинуты, как в борделе! Мальчишки снимают это дерьмо на телефоны!

Марина Викторовна поднялась медленно, грациозно. Платье сползло с бёдер, обнажив гладкую кожу до середины. Она стояла, чуть расставив ноги, и ветер тут же заскользил между ними — прохладный, ласковый, заставив её соски проступить сквозь тонкую ткань.

— Это урок, Виктор Петрович, — ответила она тихо, бархатно, почти мурлыкая. — Мы чувствуем, каково это — быть Алисой. Открытой. Дрожащей. Когда солнце целует губки, а трава щекочет анус. Когда тело течёт не от слов, а от одного только взгляда.

Директор шагнул ближе. Его взгляд метался: по Вариной попке, которая всё ещё дрожала, ягодицы сжимались, пытаясь спрятать влажную щель; по Катиным бёдрам, где капелька медленно скатывалась по внутренней стороне, оставляя блестящий след; по Машиным ягодицам, которые она инстинктивно приподняла, когда пыталась встать, и теперь вся промежность была на виду — розовая, горячая, пульсирующая.

— Вы уволены! — прорычал он, брызжа слюной. — Прямо сейчас! Собирайте свои шмотки и валите нахуй! Я вызываю полицию! Это растление! Фотографии голых малолеток! Пизды на траве! Жопы в объектив!

Марина Викторовна улыбнулась — медленно, хищно, губы приоткрылись, показав кончик языка.

— Растление? — переспросила она шёпотом, от которого у директора по спине пробежала дрожь. — Или пробуждение? Посмотрите на них, Виктор Петрович. Они текут. От стыда. От солнца. От того, что их тела наконец-то увидели. Попки горят, губки набухли, клиторы пульсируют — и это не грязь. Это жизнь. То, что вы всю жизнь прятали под костюмом и галстуком.

Он схватил её за руку — сильно, пальцы впились в кожу.

— Заткнись! Все! В класс! Кто без трусов — бегом одеваться! Живо, блядь!

Варя встала первой — ноги подкосились, попка качнулась, ягодицы разошлись на мгновение, показав всё: мокрую щель, блестящий клитор, тугое колечко. Она побежала — голая ниже пояса, попка подпрыгивала, трава хлестала по бёдрам, оставляя красные следы. Катя и Маша рванули следом — бёдра блестели от пота и влаги, губки тёрлись друг о друга при каждом шаге, вызывая тихие, прерывистые стоны.

Остальные девочки в юбках встали — подолы прилипли к голым бёдрам, ткань сразу потемнела от влаги между ног. Они шли тесно, прижимаясь друг к другу, соски торчали сквозь блузки, дыхание сбивалось.

Директор остался с Мариной Викторовной посреди сада. Он тяжело дышал, глаза горели — смесью ярости и чего-то ещё, тёмного, голодного.

— Ты разрушила их, — прохрипел он. — Они теперь будут вспоминать это каждую ночь. Как их пизды были на виду у всех. Как мальчишки снимали их жопы крупным планом.

Марина Викторовна наклонилась ближе — так, что её дыхание коснулось его уха.

— Или они будут кончать от этих воспоминаний, Виктор Петрович. От того, как солнце ласкало их клиторы. Как трава целовала анусы. Как взгляды мальчиков жгли их открытые губки. Вы боитесь не скандала. Вы боитесь, что они уже никогда не смогут притворяться, будто тело — это грязь.

Он оттолкнул её — резко, но рука задержалась на её бедре на секунду дольше, чем нужно.

— Убирайся. И молись, чтобы я не написал заявление сегодня. Потому что если фото всплывут… ты сядешь.

Она только кивнула — один раз, медленно. Повернулась и пошла к зданию — походка плавная, бёдра покачиваются, платье облепляет вспотевшую кожу.

Сад опустел. На траве остались вмятины от голых попок — маленькие, влажные следы. Капельки влаги блестели на стеблях. Телефоны молчали, но в памяти каждого мальчика и каждой девочки уже горели кадры: дрожащие ягодицы, раскрытые губки, пульсирующие клиторы под солнцем.

Урок кончился. Но тела уже не могли забыть.

Порно библиотека 3iks.Me