Алиса. Неизвестный Кэрролл- Читать онлайн

«невинность»?

Варя закрыла лицо руками. Попка её сжалась — ягодицы собрались в маленькие комочки. Но она не встала. Не убежала.

Элиза — та, что была в юбке — вдруг заговорила тихо, но твёрдо:

— Да. Блестит. Потому что страшно. И стыдно. И… возбуждает. Но это не значит, что мы шлюхи. Это значит, что мы чувствуем. То, что вы все боитесь почувствовать.

Даша из 9-Б замолчала. Посмотрела на Элизу — потом на Марину Викторовну.

— И что… теперь все должны так? Снимать трусы и сидеть голыми жопами на траве?

Марина Викторовна покачала головой.

— Никто не должен. Это выбор. Сегодня выбрали они. Завтра — может, никто. Или все. Но главное — знать, что можно. Что тело не враг. Что открытость — это не всегда позор.

Аня всё ещё стояла, сжимая кулаки.

— Я… не понимаю. Вы нас всех заразили этим… безумием. Завтра весь класс будет без штанов?

Марина Викторовна улыбнулась — мягко, почти грустно.

— Завтра будет новый урок. Может, про Достоевского. Может, про траву под босыми ногами. А может — про то, как стыд становится силой. Смотрите. Учитесь. Или уходите. Никто не держит.

Толпа начала редеть. Кто-то уходил, качая головой. Кто-то оставался — молча, глядя. Вика фыркнула в последний раз и развернулась.

— Вы все больные, — бросила она через плечо.

Но ушла не сразу. Постояла ещё секунду. Посмотрела на голые попки на траве. И в глазах её мелькнуло что-то — не злость. Любопытство.

Сад снова задышал. Трава шелестела. Солнце грело. Три девочки сидели — открытые, дрожащие, живые.

И класс Марины Викторовны больше не был просто классом. Он стал чем-то другим.

Фотографии, как у Кэрролла

Солнце уже поднялось выше, трава прогрелась, и воздух в саду стал густым от запаха земли, скошенной травы и чего-то ещё — напряжённого, почти электрического. Учительницы из других классов всё ещё стояли в отдалении, перешёптывались, но уже никто не кричал. Вика ушла, Даша с Аней тоже отступили, но несколько девочек из параллелей остались — смотрели молча, не подходя ближе.

Марина Викторовна сидела на траве, ноги вытянуты, платье задралось до середины бёдер. Она посмотрела на мальчиков — Макса, Женю, Колю и ещё двоих, которые стояли чуть в стороне, телефоны в руках, но пока не снимали.

— Мальчики, — произнесла она тихо, но так, чтобы услышали все. — В те времена Чарльз Доджсон не просто смотрел. Он фиксировал. Фотографировал. Часами. Алису и других девочек. Просил принять позу. Лечь на бок, поднять коленку, повернуться спиной, раздвинуть ножки «для симметрии». И они слушались. Потому что доверяли. Потому что это было искусство. Не похоть. Не порнография. А попытка остановить время. Сохранить невинность навсегда.

Она повернулась к девочкам на траве. Те, кто был в юбках, сидели с чуть раздвинутыми коленями, подолы задраны ровно настолько, чтобы воздух ласкал голую кожу между ног. Те трое bottomless — Варя, Катя, Маша — лежали или сидели открыто: попки на траве, письки на виду у солнца, руки уже не прикрывали ничего.

— Если вы хотите — разрешите мальчикам сфотографировать вас. Как Кэрролл фотографировал Алису. Не для соцсетей. Не для распространения. Только здесь, в саду, для нас. Для момента. Чтобы запомнить, каково это — быть увиденной полностью. Без стыда. Без страха.

Макс первым поднял телефон. Голос его дрогнул:

— Можно… правда?

Марина Викторовна кивнула.

— Только с согласия каждой. И только здесь. Никто не выкладывает. Никто не сохраняет после урока. Это как альбом Доджсона — личный, тайный, нежный.

Варя — самая маленькая из троих — села прямее. Попка её оторвалась от травы, оставив на ягодицах зелёные следы. Она посмотрела на Макса — глаза мокрые, но уже не плачущие.

— Ладно… — прошептала она. — Фоткай. Только… не лицо. Только тело.

Макс кивнул. Подошёл ближе — медленно. Присел на корточки.

— Ляг на бок, пожалуйста. Как Алиса на той фотографии, где она смотрит через плечо. Подними верхнюю ножку чуть-чуть. Коленку к груди.

Варя послушалась. Легла на бок — трава холодила щёку и плечо. Верхняя нога поднялась — медленно, дрожа. Попка раскрылась: круглая, розовая, ложбинка между ягодицами видна полностью, маленькое тугое колечко ануса сжалось от внезапного воздуха. Киска — нежная щель — чуть приоткрылась от позы, губки разошлись, блеснула влага.

Макс щёлкнул. Один раз. Два. Тихо, без вспышки.

— Ещё… повернись спиной. Руки за голову.

Варя повернулась. Спина прогнулась. Попка поднялась выше — ягодицы раздвинулись шире. Всё на виду: ложбинка, анус, вход в письку, блестящий от солнца и от собственного тела. Она не прикрывалась. Просто лежала — открытая, дрожащая.

Катя смотрела на это — и вдруг сама легла на спину. Ноги чуть раздвинула — не широко, но достаточно.

— Фоткай и меня, — сказала она хрипло. — Как… как будто я сплю на траве.

Женя подошёл. Телефон в руках дрожал.

— Раздвинь ножки чуть шире. Колени в стороны. Как будто греешься на солнце.

Катя послушалась. Ноги разошлись — медленно. Киска раскрылась полностью: гладкие губки, маленький клитор набухший, вход влажный, блестящий. Попка прижата к траве, ягодицы чуть раздвинуты от позы. Солнце било прямо туда — каждый изгиб, каждая капелька блестела.

Щёлк. Щёлк.

Маша приподнялась на локтях — попка вверх, спина прогнута.

— Я… как на той фотографии, где Алиса на четвереньках. Только не на четвереньках. Просто… вот так.

Коля С. подошёл — лицо красное, но глаза жадные.

— Опускайся ниже. Грудью к траве. Попку выше.

Маша опустилась. Попка задралась — ягодицы разошлись, анус и писька открыты полностью. Трава щекотала клитор. Она

Порно библиотека 3iks.Me