его мне на голову и, игнорируя моё испуганное выражение лица, хитро произнёс:
— Извините, бегунок заело. Метр семьдесят пять.
Я выдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала. Рядовой отступил, а ефрейтор продолжил:
— Вы молодец, Алёна. Спускайтесь.
Провожаемая взглядами, я шагнула вниз с платформы. Грудь качнулась.
— А теперь параметры тела.
В предвкушении рядовой взял со шкафа измерительную ленту, подошёл ко мне спереди и сел на корточки — так, что мои трусики оказались напротив его лица. Чего? Неужели он решил начать снизу? Он нагло схватил меня руками за бёдра и развернул к себе. Я ойкнула — видимо, во время измерения роста почувствовал отсутствие сопротивления и набрался уверенности. Теперь его глаза смотрели прямо в мой выбритый лобок. Я услышала, как он втягивает носом воздух — жадно, с наслаждением.
Извращенец.
Я машинально подняла руки и скрестила их на груди — то ли чтобы не мешать, то ли в какой-то дурацкой попытке защититься. Словно это могло хоть как-то помочь мне справиться. Я стояла перед ним, как нашкодившая школьница, и это было ещё унизительнее.
Всё это было неприятно: ощущать его руки на своей коже, осознавать, что мною пользуются, чувствовать себя вещью.
Он ещё немного подержал пальцы на бёдрах, сжимая сильнее, чем нужно. На секунду — саму себя не понимая — я качнула тазом вперёд. Сама не знаю зачем. То ли оттого, что затекла спина. То ли оттого, что его пальцы жгли. Он это почувствовал. Дёрнул уголком рта.
Потом отпустил и взялся за ленту: начал раскручивать. Где держать её начало — было совершенно не важно, но он выбрал мою задницу. Мою задницу! Плотно прижав кончик ленты к ягодице, он крепко обхватил её ладонью, а второй рукой начал оборачивать вокруг меня сантиметр за сантиметром, и пальцы его — грязные, с обкусанными ногтями — касались каждого участка моей нежной кожи.
Достигнув второй рукой начала отсчёта, он, не убирая рук, крикнул, не оборачиваясь:
— Бёдра: девяносто два. Но я бы перемерил.
Он посмотрел на меня снизу вверх. Руки его всё ещё лежали на мне — одна на ягодице, там, где сошлась лента, другая – на бедре.
— Не надо, — поспешила я. — Всё правильно.
— Ну ладно, — бросил он и только тогда убрал руки, медленно, с явной неохотой, провёл ладонями по моей коже напоследок и встал.
Неужели он думал, что мне это нравится?
— Теперь грудь.
Он щёлкнул лентой, сматывая её, и жестом показал, чтобы я подняла руки. Я послушно выполнила просьбу, чувствуя, как глупо, наверное, выгляжу со стороны: голая, руки вверх, а этот тип ходит вокруг меня с сантиметром.
Он встал сзади, примерно в половине метра от меня. Велел не поворачиваться.
Инстинкт самосохранения кричал, что нельзя выпускать его из виду. Я попыталась повернуть голову, но в тот же момент ефрейтор, сидящий сбоку, пресёк моё движение:
— Алёна, вас же попросили не двигаться. Будьте добры, не мешайте.
Я замерла.
Сзади послышался тихий звук молнии. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я зажмурилась. Только не это. Только не голым.
Через секунду я почувствовала, как слева по рёбрам медленно, чуть касаясь, проходятся пальцами, спускаясь всё ниже. Мурашки ударили по всему телу и отозвались в пояснице, из-за чего я невольно выгнулась. Я издала тихий звук, похожий на стон. И ненавидела себя за него.
Сзади я слышала частое сбивчивое дыхание.
Я закрыла глаза, пытаясь прогнать всё происходящее как страшный сон, но тело доказывало, что реальность жёстче любого кошмара.
Пальцы остановились на бёдрах, а после пропали.
Я открыла глаза и посмотрела на ефрейтора. Он наблюдал за моим унижением. Как режиссёр за сценой. Внимательно, чтобы каждый актёр верно выполнял свою роль.
Я смотрела на него своими зелёными глазами — и вдруг поняла, что они для него сейчас как разрешающий свет. В них была мольба, была влага, которая вот-вот прольётся слезами, и этот взгляд говорил яснее любых слов. Я сама не знала, откуда это во мне.
Ефрейтор чуть заметно кивнул. Не мне. Тому, кто сзади.
Рядовой не стал мешкать — прижался ко мне вплотную всем телом, придержав за талию, чтобы не упала.
Член. Снова его член. Я чувствую его. Но что-то было не так.
Ткани всё-таки не было.
Голая, горячая кожа прижалась к моим ягодицам — сначала мягко, потом плотнее. Твёрдый, он лёг всей длиной в ложбинку между ними, упираясь головкой в копчик. А следом прижались и яйца — плотно, прямо к самому входу. Скользкий. Я поняла: ему даже не нужна смазка. Он истекал просто от того, что трётся об меня. Я чувствовала каждую жилку внутри этого ствола.
Я дёрнулась, но он будто не заметил, и просто бесцеремонно начал разворачивать ленту передо мной.
Обеими руками он прислонил холодную ленту к груди. Завёл её за спину, переложил оба конца в одну руку и резко скрутил. Лента неприятно впилась в кожу, стянув грудь так, что она напряглась, открываясь взгляду ефрейтора во всей своей красе.
Вторую руку он положил мне на правую грудь. Я увидела, как грязные пальцы тянутся к моему соску. Двумя пальцами сжал его и покрутил — медленно, с нажимом, будто проверяя на прочность. Я почувствовала, как отозвалось внизу живота, как там, где его головка упиралась мне в поясницу, всё сжалось в тугой узел.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, чтобы сказать хоть что-то, но в этот момент его пальцы снова сжали сосок — сильнее, и звук застрял у меня в горле. Я только выдохнула — коротко,
Порно библиотека 3iks.Me
521
19.03.2026
|
|