Пуританская Америка- Читать онлайн

грешная. За разбитую тарелку и за грязные сны тебя будут наказывать долго и открыто.

Он взял линейку со стола — длинную, деревянную, довольно жёсткую.

— Наклонись вперёд, положи руки на стол и сильно прогнись в пояснице. Ягодицы должны быть максимально открыты.

Джессика наклонилась, выставив попку. Теперь и попка, и писька были полностью на виду.

Смит начал порку — не слишком сильно, но достаточно жёстко, чтобы было больно и стыдно. Линейка звонко шлёпала по голым ягодицам.

— Раз, — считал он. — Это за разбитую тарелку. Два… Три… Смотри, как твоя попка краснеет. В пуританское время все соседи и семья смотрели бы на это.

Он опустил линейку ниже и несколько раз ударил по внутренней стороне бёдер, а потом — прямо по нежным губкам письки.

Джессика тихо вскрикнула и застонала.

— А это — за твой грешный сон, — спокойно объяснял Смит. — В то время учитель обязательно проверил бы, насколько сильно ты возбуждена. Раздвинь ножки ещё шире… Вот так. Видишь? Твоя маленькая писька уже совсем мокрая и припухшая. Ты наслаждаешься своим унижением, как настоящая маленькая блудница.

Он продолжал шлёпать линейкой — по попке, по бёдрам, по письке, каждый раз сопровождая удары словами:

— «В наше время девочек пороли именно так — открыто, чтобы все видели их срам. Чтобы стыд проникал глубоко. Ты чувствуешь этот стыд, Джессика? Чувствуешь, как всем видно твою детскую письку?»

Джессика уже тяжело дышала, тихо постанывая при каждом ударе. Её попка была ярко-розовой, а писька — мокрой и блестящей.

— Да… — прошептала она дрожащим голосом. — Всем видно… Мне так стыдно… и так приятно…

Смит остановился на минуту, провёл линейкой по её мокрым губкам и сказал тихо, но откровенно:

— В пуританское время тебя бы пороли ещё долго. Может, даже заставили бы стоять с раздвинутыми ногами целый час, пока учитель и другие мужчины смотрели бы, как ты течёшь от наказания. Ты бы стояла здесь голая, с красной попкой и открытой писькой, и все бы обсуждали, какая ты похотливая девочка.

Он дал ещё несколько последних, более сильных шлепков по письке.

— Запомни это чувство, Джессика. Именно так и воспитывали девочек в то время — стыдом и болью в самом интимном месте.

Когда порка закончилась, Джессика стояла, дрожа всем телом, с мокрыми от слёз и возбуждения глазами. Её попка и писька горели.

Смит мягко положил линейку на стол и сказал уже обычным голосом:

— Теперь можешь одеваться. Если захочешь почувствовать это снова — приходи после уроков. Но только если действительно этого хочешь.

Джессика, красная и дрожащая, медленно натянула трусики обратно. Между ног всё пульсировало.

Она тихо прошептала:

— Спасибо, мистер Смит…

Джессика медленно натянула трусики обратно на всё ещё горящую и мокрую письку, одёрнула юбку и стояла перед столом, тяжело дыша. Лицо её было мокрым от слёз и ярко-красным от стыда и возбуждения.

Мистер Смит отложил линейку, сел обратно в своё кресло и достал из верхнего ящика стола пачку сигарет и зажигалку. Он редко курил в школе, но сейчас явно нуждался в этом. Щёлкнула зажигалка. Он глубоко затянулся, выпустил тонкую струю дыма в сторону окна и несколько секунд молчал, глядя на девочку.

Джессика стояла тихо, не зная, уходить ей или нет.

Смит заговорил тихо, скорее для себя, чем для неё, низким, задумчивым голосом:

— Знаешь… вот именно из этого и выросла вся современная Америка. Из этого пуританского лицемерия.

Он сделал ещё одну затяжку, глядя в потолок.

— Они прикрывали Библией самую настоящую похоть. Называли это «борьбой с грехом», «очищением души», «праведным наказанием». А на деле взрослые мужчины получали законное, одобренное церковью и законом право часами разглядывать голые попки и письки маленьких девочек. За любую ерунду — за смех, за разбитую тарелку, за неправильный взгляд. Раздеть, поставить раком, раздвинуть ноги и бить именно туда, где «сидит дьявол». И все вокруг делали вид, что это святое дело.

Смит горько усмехнулся и выпустил дым через нос.

— Это стало фундаментом. Глубокий, извращённый корень. С одной стороны — громкая, истеричная мораль: «Мы самые чистые, мы боимся Бога!» С другой — тайное, очень конкретное наслаждение властью над детским телом и его самым интимным местом. Лицемерие, возведённое в добродетель.

Он посмотрел на Джессику, которая всё ещё стояла перед ним, красная и притихшая.

— А потом это просто эволюционировало. Пуритане ушли, но механизм остался. Теперь вместо Библии используют «права человека», «защиту детей», «борьбу с токсичностью» или «mental health». Но суть та же: найти любой благовидный предлог, чтобы контролировать тело, особенно женское и детское, чтобы публично его стыдить, разоблачать, «исправлять». Сегодня это уже не розга по письке, а публичное унижение в интернете, отмена, доносы, бесконечные «чувствительные темы» и истерики вокруг обнажённого тела.

Смит затянулся ещё раз, голос стал чуть жёстче:

— Вот почему современные США такие странные. С одной стороны — самая сексуально раскрепощённая культура в мире: порно на каждом углу, OnlyFans у школьниц, drag queen story hour для детей. С другой — пуританская ярость при одном намёке на «неправильный» взгляд. Они до сих пор не могут решить: то ли полностью запретить и стыдить тело, то ли выставлять его напоказ под любым соусом. Всё то же самое лицемерие. Просто теперь вместо «во имя Бога» говорят «во имя прогресса» или «во имя безопасности».

Он посмотрел на Джессику почти с сочувствием.

— Ты чувствуешь это, да? Тебе нравится стыд. Тебе нравится, когда тебя унижают и раздевают «по правилам». Потому что где-то

Порно библиотека 3iks.Me