дрочил. Расстёгивал брюки, брал себя в руку и начинал быстро двигать. Обычно он кончал моментально — через 30–60 секунд. Стоило только услышать, как его жена громко стонет «Да, сыночки, мамочка ваша блядь... ебите меня мальчики...», как его накрывало.
Он кончал сильно, густо, иногда даже не успевал досмотреть до самого жаркого момента. После оргазма сидел, тяжело дыша, с чувством огромной вины и одновременно такого кайфа, какого он не испытывал уже много лет. Эмоции были очень сильными и противоречивыми. Ревность жгла внутри, когда он видел, как Ольга улыбается в камеру и говорит «сыночки».
«Это моя жена... и она для них такая». Ревность была острой, почти физической болью в груди. Шок и стыд накатывали волнами: «Как она может так говорить? Как она может так себя вести? Это же моя Оленька...» Он чувствовал себя виноватым, что довёл семью до этого, что не смог обеспечить её по-другому. Страх был постоянным фоном: «А если кто-то узнает? Если это увидит кто-то из знакомых? Если дети когда-нибудь наткнутся?»
Но сильнее всего было возбуждение. Дикое, животное, почти болезненное. Ему нравилось видеть, как его скромная жена превращается в похотливую шлюху. Ему нравилось слышать, как её оскорбляют в чате, и как она от этого возбуждается ещё сильнее. Ему нравилось кончать под её стоны и под её слова «я ваша грязная мамка». Это было неправильно, грязно, запретно... и именно поэтому так сильно заводило.
Он понимал, что это уже зависимость. Понимал, что это болезнь. Но остановиться уже не мог.
Каждый день он ждал момента, когда сможет снова открыть телефон и посмотреть, как его жена на камере становится совершенно другой женщиной.
Ольга становилась всё более смелой и развратной на камеру.
Она полностью вошла в роль «похотливой мамочки».
Теперь Ольга начинала каждый стрим с тёплой, но уже очень уверенной улыбки:
— Здравствуйте, мои хорошие. .. Мамочка снова с вами.
Она громко стонала, материлась, сама просила называть её шлюхой, дрянью и ебливой мамкой.
Она трахала себя двумя, а иногда и тремя игрушками одновременно, сквиртовала, кончала громко и долго, специально глядя в камеру и повторяя:
— Смотрите, сыночки, как мамочка кончает для вас... Пишите, какие я грязная блядь...
Донаты шли хорошим потоком. За один удачный стрим она зарабатывала от 12 до 15 тысяч рублей. Иногда и больше.
А дома всё оставалось по-прежнему. Ольга встречала Дмитрия с работы в своём обычном домашнем халатике. Готовила ужин, проверяла уроки у Маши, ругала Артёма за то, что опять заигрался в телефон. Она была тихой, заботливой женой и мамой. Целовала мужа в щёку, спрашивала, как прошёл день, и никогда не повышала голос. Контраст был разительным.
Как то в один из выходных Максим снова заехал в гости, а заодно помочь с мелким ремонтом в ванной. Дмитрий ушёл на рынок за материалами и каким то мелким инструментом, дети убежали гулять с друзьями во двор. Максим с Ольгой остались на кухне одни.
Настроение было лёгким и немного приподнятым.
Ольга варила кофе, Максим сидел за столом и улыбался.
Он уже давно перестал стесняться темы стримов и говорил о них почти как о обычной работе.
— Тёть Оль, — начал он с улыбкой, — Есть у меня одна идейка. Очень хорошая идея.
Ольга повернулась к нему, держа в руках две кружки.
— Опять что-то про «следующий уровень»? — спросила она с лёгкой усмешкой.
Максим кивнул, но уже серьёзнее.
— Да. Я же смотрю все твои стримы. Каждый. Ты реально лучшая вебкам-модель, которую я видел. Не льщу. Образ «мамочки» у тебя получился настолько крутой! Живой и естественный, что зрители просто влюбляются. Ты не играешь — ты есть. И это очень сильно заходит.
Ольга поставила кружки на стол и села напротив. Она уже не краснела так сильно, как раньше. Стыд перед камерой исчез, а с ним и скромность в обсуждении деталей.
— И что ты предлагаешь? — спросила она тихо.
Максим посмотрел ей прямо в глаза и сказал прямо, но мягко:
— Давай делать стримы вместе. Ты — мамочка, я — твой сыночек. По-настоящему. Не просто рядом сидеть, а полноценно. Зрители от такого формата просто с ума сходят. Я когда-то вёл совместные стримы со своей бывшей девушкой, мы играли «брат и сестра». За один стрим поднимали по 40–50 тысяч, иногда и больше. А у нас с тобой образ «мама и сын» будет ещё горячее. Потому что у тебя это очень реалистично получается. Люди верят.
Ольга долго молчала, глядя в свою кружку. На её лице отразилась целая буря эмоций: лёгкое удивление, смущение, внутренний конфликт. Она уже не пугалась самой идеи совместных стримов так, как раньше. Но теперь на первый план вышли другие чувства.
— Макс... — наконец сказала она тихо. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Ты мой племянник. Это... это уже не просто игра на камере. Это будет по-настоящему. Я буду изменять Диме. По-настоящему. И с тобой. С родным человеком. Это перебор, Макс.
Максим кивнул, не отводя взгляда.
— Понимаю. Я тоже об этом думал. Но посмотри на ситуацию трезво. Ты уже три месяца занимаешься этим одна. Ты уже перешагнула ту грань, которую раньше считала невозможной. И ты видишь, как хорошо идёт. А вместе мы можем зарабатывать в два-три раза больше. Реально. 50–70 тысяч за стрим — это не фантазия. Ты закроешь все кредиты, купишь детям всё, что нужно, и ещё останется. И я буду рядом. Я тебя не кину, не подставлю. Всё будет под
Порно библиотека 3iks.Me
568
05.04.2026
|
|