нравилось, как он жадно сосёт её нижнюю губу, нравилось осознавать, что сотни людей видят, как она целует родного племянника.
Максим ответил ей с не меньшей страстью, его язык ласкал её язык, губы жадно сосали её нижнюю губу. Ольга почувствовала, как её дыхание сбивается, как по телу разливается жар.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. На губах Ольги блестела слюна. Она повернулась к камере с затуманенным взглядом и тихо, но уже с явным возбуждением произнесла:
— Вот так, мои хорошие... мамочка целует своего мальчика...
Она повернулась к камере, глаза блестели от возбуждения, и с лёгкой дрожью в голосе спросила:
— Мои хорошие... скажите, что вы хотите увидеть дальше? Что мамочке сделать со своим мальчиком? Говорите... мамочка сделает всё, что вы попросите...
Чат отреагировал мгновенно, сообщения полетели сплошным потоком:
«Пусть он потрогает твою грудь!»
«Давай, сынок, помни мамочкины сиськи!»
«Хотим посмотреть, как он их мнёт!»
«Грубо, по-настоящему!»
Ольга прочитала и почувствовала, как по телу прошла очередная мощная горячая волна.
Она повернулась к Максиму, посмотрела ему в глаза и тихо, но уже с явным желанием в голосе сказала:
— Сынок, ты слышал? Мальчики хотят, чтобы ты потрогал мамины сиси... ты же так любишь это делать...
Не дожидаясь Максима, она сама медленно стянула лямки бюстгальтера и тяжёлая грудь четвёртого размера мягко вывалилась наружу. Крупные тёмно-розовые соски уже были твёрдыми и чувствительными.
Максим поднял обе руки и обхватил её грудь.
Его ладони были горячими и чуть шершавыми. Ольга громко вздохнула, когда он сжал её — сначала нежно, потом сильнее, глубоко погружая пальцы в мягкую, зрелую, тёплую плоть.
Ощущение женщины было невероятно интенсивным: его пальцы вдавливались в кожу, слегка встряхивали тяжёлую грудь, большие пальцы то и дело задевали чувствительные соски, слегка покручивая их.
— Ох... да... — выдохнула она, прикрыв глаза на секунду. — Мой хороший мальчик... мни мамочкины сиськи... сильнее...сынок...
Каждое движение его рук отдавалось сладкой, тянущей волной прямо в клитор. Она чувствовала, как грудь тяжелеет в его ладонях, как кожа слегка краснеет от нажима, как соски становятся ещё твёрже и болезненно чувствительными.
От каждого сжатия по телу пробегали электрические разряды, которые собирались между ног, заставляя киску сокращаться и истекать влагой.
Ей нравилось, что он трогает её так уверенно, нравилось чувствовать силу его рук. Нравилось осознавать, что сотни людей сейчас видят, как её собственный племянник мнёт её грудь.
Внутри Ольги бушевала настоящая буря эмоций. Стыд всё ещё был, но он уже смешался с мощным, почти животным возбуждением.
Ей нравилось чувствовать себя желанной именно в этой роли — зрелой, похотливой мамочки, которая отдаётся своему мальчику.
Ей нравилось, что Максим смотрит на неё с таким голодом, что его руки жадно мнут её грудь, что зрители видят всё это.
Она не выдержала, и сама предложила, голос уже был хриплым от желания:
— Сынок... возьми мамочкины сосочки в ротик... пососи их... как в детстве... возьми их глубоко...
Максим наклонился и обхватил губами один крупный сосок. Он начал сосать — сначала нежно, потом сильнее, слегка прикусывая и потягивая.
Ольга громко застонала, запустив пальцы в его волосы и прижимая его голову к своей груди.
Ощущения были ошеломляющими. Горячий, влажный рот полностью обхватывал сосок, язык кружил по нему, зубы слегка покусывали чувствительную кожу.
Каждый рывок и посасывание отдавалось острой, сладкой вспышкой прямо в клитор. Грудь была очень чувствительной, и каждое движение его языка заставляло её тело вздрагивать, а киска — сокращаться от удовольствия.
Она чувствовала, как сосок набухает во рту Максима, как он тянет его, как слюна стекает по её коже. Это было невероятно интимно и очень возбуждающе.
— Ох... да... вот так... соси мамочкины сосочки... сильнее... — стонала она, уже не сдерживая голос. — Мой хороший мальчик... мамочка так любит, когда ты их сосёшь...
Она выгнулась, прижимая его лицо к своей груди. Чувство было невероятно ярким: смесь нежности и грубой похоти, тепла его рта и лёгкой боли от прикусываний.
Ей нравилось, что он сосёт её именно так — жадно, как голодный ребёнок, но уже по-взрослому, сильно. Это вызывало в ней целую бурю эмоций: она чувствовала себя желанной, похотливой, нужной. Ей нравилось, что он так явно возбуждён от её тела. Нравилось, что зрители видят всё это.
Чат бурлил:
«Бля, как он её сосёт!»
«Мамка, ты таешь!»
«Ещё сильнее кусай соски!»
Каждый новый комментарий и каждый звонок доната заставлял Ольгу стонать громче. Она уже полностью отдалась моменту, забыв о всякой сдержанности.
Когда Максим наконец оторвался от её груди, оба тяжело дышали.
Ольга посмотрела в камеру затуманенным взглядом, губы были приоткрыты, соски блестели от его слюны.
Она провела рукой по своей мокрой груди и тихо, с хрипловатым от возбуждения голосом произнесла:
— Сыночки... мамочке уже так хорошо... вы видите, как мои сосочки стоят?.. Мамочка уже вся мокрая и готова на большее... Хотите, чтобы сыночек пошёл дальше?
Она повернулась к Максиму, глаза горели желанием, и добавила уже совсем без стеснения:
— Сынок... что ты хочешь, что бы мама сделала ?
После того, как Максим оторвался от её груди, оба тяжело дышали. Ольга всё ещё сидела на кровати, грудь блестела от его слюны, соски были твёрдыми и покрасневшими. Она посмотрела на Максима затуманенным взглядом, потом перевела глаза на камеру.
Максим, тяжело дыша, тихо, но настойчиво сказал:
— Мамочка... подрочи мне... как в детстве, когда ты мне помогала...
Ольга почувствовала, как от этих слов по телу пробежала сладкая, электризующая дрожь. Она кивнула, голос стал мягким, ласковым, как у настоящей мамочки:
— Хорошо, мой мальчик... мамочка сделает тебе приятно...
Порно библиотека 3iks.Me
 582
 05.04.2026
|
|
Жизнь между ног. Урок два
Мне нравится