ближе к его сестре, загораживая её собой полностью. Он чувствовал, как по его спине ползёт холодный, липкий пот. Как в горле встаёт тот самый кислый ком, что был в коровнике. Он был ведром. Пустым. Бесполезным.
И он ничего не сделал.
Коля застыл. Он был статуей изо льда и стыда, вмороженной в дверной проём. Его глаза, широко раскрытые, впитывали картину, и каждый её фрагмент прожигал сознание кислотой.
Равшан, расстегнув ремень, не стал стягивать его сразу. Он просто отпустил пряжку, позволив толстому кожаному ремню болтаться на бедрах. Его пальцы потянулись к пуговицам на грязных рабочих штанах. Движение было медленным, ритуальным, и он не сводил с Колиного лица своего чёрного, блестящего взгляда.
Молодой парень, тот, что с хищным лицом, сделал шаг в сторону. Он не приближался к Свете. Он блокировал собой выход, спиной к двери, превращая сарай в герметичную ловушку. Его руки были засунуты в карманы, но плечи напряжены, готовые.
Пуговица на штанах Равшана со скрипящим звуком ткани расстегнулась. Потом вторая. Света, прижатая к перегородке, зажмурилась ещё сильнее. Её губы беззвучно шевелились, будто она молилась или повторяла про себя что-то, чему её учили в детстве.
«Не смотри, Коля», — прошептала она так тихо, что это было почти движением губ. Но в тишине сарая, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием мужчин, слова долетели до него. Они не были просьбой о помощи. Это была просьба о пощаде — чтобы он, её брат, не видел того, что сейчас произойдёт.
Равшан крякнул, довольный. Он понял смысл. Его рука полезла внутрь расстёгнутой ширинки. Коля увидел движение ткани, тень под ней. Сердце в его груди забилось так громко, что заглушило всё — и дыхание, и шум в ушах.
Из тени ткани появилась рука Равшана. И в ней — он. Тёмный, уже наполовину возбуждённый член, толстый и грубый, с набухшей головкой, лоснящейся в пыльном луче света. Равшан вытащил его наружу, держа почти небрежно, как инструмент. Он не торопился. Его взгляд переключился со Коли на Свету, изучая её реакцию.
Света приоткрыла один глаз. Увидела. Тихий, животный стон вырвался из её сжатого горла. Она отшатнулась, ударившись затылком о дерево. Слёзы хлынули потоком, смывая пыль, оставляя чистые, детские полосы на щеках.
Равшан сказал что-то на своём языке. Голос был низким, увещевающим, но в интонации сквозило нетерпение. Он сделал шаг вперёд, сокращая последние сантиметры. Его свободная рука поднялась — не для удара. Она потянулась к лицу Светы.
Коля увидел, как толстые, землистые пальцы коснулись её мокрой щеки. Провели по ней, собрали слёзы. Потом эта же рука опустилась ниже, к воротнику её простенького ситцевого платья. Пальцы вцепились в ткань.
Раздался резкий звук рвущегося ситца. Негромкий, но в тишине он прозвучал как выстрел. Воротник платья расстегнулся, ткань у плеча разошлась, обнажив тонкую белую лямку лифчика и начало ключицы. Кожа там была фарфоровой, покрытой мурашками ужаса.
«Нет», — выдавил из себя Коля. Слово было беззвучным, просто выдохом, застрявшим в горле. Его ноги дрожали так, что он боялся рухнуть. Внутри всё кричало, рвалось наружу, но что-то тяжёлое и тёмное, поселившееся в нём с утра, с коровника, с кухни, сжимало его горло стальным обручем. Это был страх. Но не только. Это было знание. Знание того, что случится с ним, если он двинется. И что случится со всеми ними потом.
Равшан игнорировал его. Всё его внимание было приковано к Свете. Его рука с членом опустилась. Он прижал тёплую, живую плоть к её бедру, поверх тонкой ткани платья. Света вздрогнула всем телом, как от удара током. Её глаза снова зажмурились.
Он начал двигать бёдрами. Медленно, почти не отрывая член от её ноги, просто втирая его в ткань, в её кожу под ней. Грубое, ритмичное трение. Звук был влажным, приглушённым тканью, но отчётливым. Шаркающий, похабный звук.
Молодой парень у двери задышал чаще. Он вытащил руки из карманов, скрестил их на груди, наблюдая. На его лице застыла голодная, тупая ухмылка.
Равшан наклонился к лицу Светы. Его дыхание, пахнущее чесноком и махоркой, обдало её. Он что-то прошептал. По-русски, коряво, но понятно: «Тише. Тише, девочка. Всё... хорошо.»
Его рука, та, что порвала платье, скользнула ниже. Прошлась по её ребрам, ощупывая хрупкость. Задержалась на тонкой ткани лифчика, прикрывающей едва наметившуюся грудь. Он не стал срывать его. Он просто накрыл её ладонью целиком, сжал. Не сильно. Как бы проверяя форму, вес.
Света застонала. Длинно, безнадёжно. Её тело обмякло, сопротивление ушло, сменившись оцепенением жертвы, ожидающей конца. Она больше не смотрела. Она просто терпела, уйдя куда-то глубоко внутрь себя, где этого не происходило.
А Коля смотрел. Он видел, как ладонь Равшана мнёт ткань на груди его сестры. Видел, как его бёдра двигаются, как тёмный член скользит по её бедру, оставляя влажный след на ситце. Он чувствовал в своей паху дикий, предательский спазм — не возбуждение, а животный ужас, смешанный с таким всепоглощающим стыдом, что мир вокруг поплыл, потерял краски.
Он был не братом. Он был свидетелем. Соучастником молчания. И в этой тишине, нарушаемой лишь шуршанием ткани и тяжёлым дыханием насильника, он окончательно замёрз.
Молодой парень у двери перестал ухмыляться. Его взгляд, хищный и внимательный, скользнул с фигуры Равшана на Колю. Он оттолкнулся от косяка и сделал два быстрых, бесшумных шага.
Коля не успел среагировать. Рука парня вцепилась в его запястье — железная хватка, знающая работу. Рывок — и Коля споткнулся, его ноги, одеревеневшие от ужаса, понесли его вперёд, в
Порно библиотека 3iks.Me
676
07.04.2026
|
|