Мамин мальчик (Части 1 - 2)- Читать онлайн

на себя. Ритмично. Не рви, а вытягивай.»

Он сделал движение — уверенное, практичное. Из соска брызнула тонкая, белая струйка, ударив с тихим шелестом в дно ведра. Парок поднялся от тёплого молока, смешался с паром от дыхания.

«Видишь?» — Дмитрий повернул к нему лицо. Его глаза в полумраке были двумя узкими, блестящими щелочками. «Всё просто. Надо только руку набить. И не бояться запачкаться.» Он отпустил сосок, и его ладонь, липкая и влажная, снова легла на запястье Коли, задерживаясь. «Попробуй сам.»

Коля попытался высвободить руку, но хватка была железной. Он кивнул, не в силах выговорить ни слова. Только тогда дядя отпустил его, медленно разжимая пальцы, будто нехотя.

Коля опустил взгляд на вымя. На белую кожу, которую он только что тер тряпкой. На толстые, розовые соски. Его собственная рука повисла в воздухе, чужая, беспомощная. Он слышал за спиной тяжёлое, удовлетворённое дыхание дяди. Чувствовал его взгляд на своём затылке, на согнутой спине.

Он протянул руку. Пальцы дрожали. Он обхватил сосок так, как показали. Кожа была удивительно нежной, бархатистой, и невероятно горячей изнутри. Под ней пульсировала жизнь, мощная и глупая.

Коля потянул. Слабо, неуверенно. Ничего.

«Сильнее», — послышалось сзади. Голос был уже без притворного дружелюбия. Твёрдый. Приказной. «И ритм. Думай о ритме.»

Коля сжал губы, собрал все силы. Он дёрнул. Резко, грубо.

Из соска, с тихим булькающим звуком, выплеснулась густая, белая капля. Упала на пол. Потом ещё одна.

И вдруг струя пошла. Сначала тонкая, прерывистая, потом ровнее, гуще. Она била в жестяное ведро, зазвенела по металлу. Парок ударил ему в лицо. Густой, сладковато-жирный, животный запах свежего молока смешался со всеми остальными запахами этого места и въелся в него навсегда.

«Вот и всё», — сказал Дмитрий. Он не встал. Сидел рядом на корточках, наблюдая, как Коля доит. Его лицо было неподвижной, довольной маской. «Тёплое. Послушное. Надо только знать, как подойти.»

Коля доил. Он смотрел на белые струйки, на пар, поднимающийся из ведра. А в голове, поверх шума крови в ушах, звучали другие слова. Шёпот в тёмной кухне. Стон, приглушённый клеёнкой. И тихий, покорный вздох сестры во дворе, когда в её волосы впивались чужие пальцы.

Тошнота подкатила к горлу внезапно, кислым и горячим комом. Он понял. Понял, что дядя говорит не про корову. И урок был не про молоко.

Коля молчал. Его пальцы, уже нащупавшие ритм, продолжали сжимать и тянуть. Тёплая струя била в ведро ровным, гипнотизирующим потоком. Но всё его существо было сконцентрировано не на движении рук, а на точке между лопаток. Там, будто раскалённое железо, горел взгляд дяди.

Он чувствовал его. Чувствовал, как тот взгляд медленно ползёт по его согнутой спине, по тонкой шее, выступившей из-под ворота футболки. Как он задерживается на изгибе позвоночника, на косточках, проступающих под кожей. Как изучает каждый сустав, каждую напряжённую мышцу.

Дмитрий не уходил. Он сидел на корточках, привалившись спиной к стойлу, и курил самокрутку. Дым, едкий и дешёвый, смешивался с паром от молока. Он не говорил больше. Просто смотрел. И в этом молчаливом наблюдении было больше насилия, чем в его грубых прикосновениях.

«Ритм сбиваешь», — хрипло произнёс дядя, не меняя позы.

Коля вздрогнул. Он и правда дернул сосок резче, струя прервалась, брызнув ему на руку. Молоко было обжигающе тёплым, липким. Он попытался восстановить движение, но пальцы одеревенели.

«Расслабься, — послышалось снова. Голос был спокойным, почти ласковым, и от этого становилось ещё страшнее. — Ты же видишь, она довольна. Стоит, жуёт. Всё живое хочет, чтобы его обслужили. Облегчили. Главное — делать это правильно.»

Корова действительно стояла неподвижно, лишь изредка переминаясь с ноги на ногу. Её огромный, тёплый бок касался его плеча. Она отдавала своё молоко безропотно, покорно. И Коля, доя её, чувствовал себя частью этого молчаливого, животного акта подчинения.

Взгляд на его спине стал тяжелее, ощутимее. Коля знал, что дядя видит не его. Он видел процесс. Видел власть. Видел, как что-то тёплое и живое отдаёт самое сокровенное по первому требованию чужой, грубой руки.

«Мать твоя... сильная женщина», — вдруг сказал Дмитрий, сделав затяжку. Дым вырвался клубком и поплыл в луче света. «Гордая. Это видно. Таких ломать интереснее.»

Слова повисли в воздухе, острые и грязные, как осколки стекла. Коля замер. Струя молока ослабла до тонкой ниточки. В ушах зазвенело.

«А сёстры... — Дмитрий кряхнул, привстал, разминая затекшие ноги. Он подошёл ближе, встал прямо за спиной Коли. — Цветок к цветку. Одна уже распустилась, другая бутон. И обе... тёплые.»

Его дыхание снова коснулось затылка Коли. Пахло табаком, перегаром и чем-то сырым, подвальным.

«Ты, племянник, сейчас как это ведро, — продолжил дядя, и его палец, толстый и жёсткий, ткнул в жесть рядом с Колейной рукой. Зазвенело. — Пустой. Бесполезный. Но если научишься... если поймёшь, как тут всё устроено... можешь стать полным. Можешь даже что-то получать.»

Палец не убрали. Он лежал на краю ведра, в сантиметре от руки Коли. Угроза прикосновения висела в воздухе плотнее любого удара.

Коля зажмурился. Он сжал сосок изо всех сил, пытаясь заглушить внутренний вой, рвущийся наружу. В голове вспыхнули образы: мать за кухонным столом, её широко открытые, пустые глаза. Настя во дворе, втиснутая между двумя тёмными телами. И этот палец на ведре. Этот взгляд на своей спине.

«Я... я всё понимаю», — выдавил он наконец. Голос сорвался в шёпот, хриплый и чужой.

«Сомневаюсь, — усмехнулся Дмитрий. — Но начало положено. Ты потрогал. Ты почувствовал тепло. Услышал звук. Это первый урок.»

Он наконец отодвинулся. Его сапоги

Порно библиотека 3iks.Me