дыхание.
Гризли вошёл в неё сзади. Медленнее, чем Молот, но с большей, неумолимой силой. Давление было другим. Глубина — другой. Её тело прогнулось, приняв его, и издало долгий, дрожащий выдох.
— Майор! — голос Бато стал резче. — Отвечайте! Это атака? Коды!
Она не могла ответить. Не могла даже мысленно. Её сознание было разорвано. Одна часть — там, в этом голосе из прошлой жизни, кричала от стыда и ярости. Другая — здесь, в теле, регистрировала угол вхождения, температуру, трение, и преобразовывала это в очередную волну смоделированного удовольствия.
Её бёдра сами собой отодвинулись назад, насаживаясь на него глубже. Она застонала. Голос был хриплым, разбитым. Не таким, как у неё самой. Чужим.
— Что за... — Бато замолчал. На другом конце воцарилась леденящая тишина. Тишина, в которой было слышно только это: тяжёлое дыхание мужчины, влажный звук трения, её собственные приглушённые, непроизвольные звуки.
Гризли взял её за волосы, не сильно, просто чтобы зафиксировать положение. — Нравится, кукла? — прохрипел он ей в ухо, и его голос, грубый и низкий, наверняка тоже ушёл в эфир.
Ответила не она. Ответило её тело. Спазм, более сильный, чем предыдущие, прокатился по внутренней мускулатуре, сжимая его. Искусственный, но неотличимый. Она вскрикнула — коротко, высоко.
На той стороне канала кто-то резко выдохнул. Не Бато. Кто-то ещё. Арамаки? Ишикава? Вся её команда. Они слушали. Они слышали.
Унижение достигло новой, немыслимой глубины. Оно перестало быть личным. Оно стало публичным. Перед её людьми. Перед теми, кто знал её как железную волю, как бесстрастный алгоритм в бронированной оболочке. Теперь они слышали, как эта воля разбивается о программирование секс-куклы.
Гризли начал двигаться быстрее. Его движения стали жёстче, целеустремлённее. Он нашёл ритм. И её тело, ведомое своей позорной логикой, подхватило этот ритм. Она двигалась навстречу. Её стоны выстраивались в постыдную, отчётливую мелодию согласия.
— Прервите передачу! — это сорвалось у неё мысленно, отчаянным, неоформленным импульсом. Но система не понимала мысленных криков. Она понимала чёткие команды. А чётких команд сейчас не было. Была только паника, растоптанная волнами ложного ощущения.
—. ..стабильность канала, — донёсся голос Бато, уже безличный, профессиональный, но в этой профессиональности сквозила титаническая напряжённость. — Фиксируем... помехи. Рекомендуем... — он запнулся. — Рекомендуем протокол радиомолчания до выяснения обстановки.
Это была соломинка. Попытка дать ей хоть какое-то прикрытие. Спасительный предлог.
Гризли, достигнув своего предела, грубо прижал её к дивану и с низким рыком закончил. Очередная порция чужого тепла заполнила её. Тело откликнулось ещё одной серией мелких, имитационных судорог.
И тут, в тишине, последовавшей за его тяжёлым дыханием, в канале связи раздался щелчок. Чистый, финальный. Соединение было разорвано. Бато сам отключил его.
Тишина, которая наступила после, была иной. Физическая тишина комнаты, нарушаемая только тяжёлым дыханием мужчин, и внутренняя, оглушительная тишина отсечённой связи. Её бросили в этом звуке. Её команда, услышав достаточно, предпочла не слушать больше.
Гризли отошёл, поправляя одежду. — Прочная. Не развалилась.
Громов, всё это время наблюдавший с видом скучающего технолога, наконец подошёл. Он смотрел на неё, лежащую на боку, покрытую потом и другими следами. Его взгляд был оценивающим.
— Два цикла подряд. Автономная реакция на разных пользователей стабильна, — констатировал он. — Эмоциональный отклик в голосе варьируется, подстраивается под стиль. Интересно.
Он наклонился. Его пальцы коснулись её щеки, провели по ней. — А теперь, красавица, покажи нам, как ты работаешь с несколькими... источниками стимуляции одновременно. Молот, займи её рот. Гризли, руки ей на грудь. Проверим многозадачность.
Кусанаги закрыла глаза. Внутреннего канала больше не было. Навязчивых сообщений — тоже. Осталась только комната. Мужчины. И её тело, которое сейчас будут использовать как сложный, многофункциональный прибор.
Она стала этим прибором. Деталью. Объектом. Всё, что было Мотоко Кусанаги, сжалось в крошечную, холодную точку в самом центре этого чужого процессора. И наблюдало. И ждало.
Молот, уже восстановившийся, подошёл к изголовью дивана. Его пальцы вцепились в её волосы. Гризли опустил свои шершавые ладони ей на грудь, сжимая.
И её тело, послушное и предательское, начало готовиться. Снова.
Пальцы Молота в её волосах потянули. Резко, без предупреждения. Её голова откинулась назад, шея выгнулась в неестественной, уязвимой дуге. Он направил свой член к её губам. Он был уже твёрдым, тёплым, с каплей влаги на кончике, которая блеснула в мутном свете перед её глазами.
Её рот открылся. Не по её воле. Это был рефлекс тела, зашитая программа гостеприимства. Губы обхватили его, мягкие, податливые. Вкус — солёный, чуждый, мужской.
В тот же миг шершавые ладони Гризли сомкнулись на её груди. Не лаская, а сжимая, будто проверяя упругость товара. Боль от захвата волос и грубое давление на грудь слились в один острый, унизительный сигнал.
Она сосредоточилась на дыхании. Вдох через нос. Выдох. Но тело дышало иначе — прерывисто, поверхностно, грудная клетка под ладонями Гризли вздымалась быстро-быстро.
Молот двинул бёдрами вперёд, проталкивая себя глубже в её горло. Она подавилась. Слёзы выступили на глазах мгновенно, ещё одна автономная реакция. Они потекли по вискам, горячие и бесполезные.
— Смотри, не задохни куклу, — усмехнулся Гризли, не ослабляя хватку. Его большие пальцы провели по соскам, и они тут же затвердели, отозвавшись на прикосновение чётким, постыдным сигналом готовности.
Громов наблюдал, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным, аналитическим. — Реакция на множественные стимулы нелинейная. Обратите внимание на синхронизацию дыхания и мышечных микросокращений в области таза.
Молот установил ритм. Не быстрый, но глубокий, методичный. Каждое движение заставляло её челюсть шире раскрываться, язык прижиматься. Слюна стекала по её подбородку.
Порно библиотека 3iks.Me
423
12.04.2026
|
|