больше распухшие от напряжения и трения, скользили по всей длине его члена, от основания до головки и обратно, обволакивая кожу жаркой плотью рта. Каждое движение было наполнено странным, вымученным уважением к процессу, который она была вынуждена исполнять, проявляя всё своё извращённое мастерство.
Время от времени она полностью погружала его член в горло, задерживаясь на несколько секунд, её ноздри раздувались, а глаза на мгновение закатывались, но потом она снова поднималась, делала глубокий, шумный вдох и продолжала.
То она пускала в ход язык, обвивая им ствол, то сосредотачивалась на головке, лаская её кончиком, то снова уходила на глубину, и губы туго обхватывали его у основания.
Его огромная, потная лапища лежала у неё на затылке. Грубые и сильные пальцы, запутались в её волосах, направляя глубину погружения, скорость и ритм. Он контролировал не только её тело, но и само её унижение, заставляя её опускаться именно тогда и именно так, как ему хотелось.
Каждый его лёгкий толчок вперёд был приказом, а оттягивающее движение назад передышкой, которую он милостиво даровал своей рабыне. Он хотел унизить её, опустить как можно ниже.
Заставить её исполнять роль дворовой хуесоски, которая на коленях обслуживает пацана. И не без удовольствия обнаружил, что она начала играть эту роль с пугающей самоотдачей.
— Да, вот так, шлюха... Охуенно, блядь... — Он слегка запрокинул голову, глядя на неё сквозь прищуренные от блаженства веки, наблюдая за её унижением сверху.
Его взгляд скользил по её согнутой спине и втянутым от напряжения щекам.— Глянь на меня, — приказал он, сжимая её затылок и приостанавливая её ритмичные движения. — Хочу видеть твои глазки.
Лика с усилием приподняла взгляд. Её глаза были мутными, застланными влажной пеленой. В них читалась и глухая, бессильная злость, и какая-то отрешённая сосредоточенность на процессе, словно она пыталась убежать от реальности в механику действий. Это был её побег от стыда и мыслей о сыне.
Блестящие, прозрачные нити слюны стекали с её опухших губ, образуя на подбородке грязные, переливающиеся на свету потёки. Одна капля повисла на кончике её подбородка. Она какое-то время дрожала в такт её движениям, и наконец упала в изумрудный мох у её колен, исчезнув без следа. Это было отвратительно и невероятно эротично.
Её рот, поза и этот взгляд, полный животного транса, делали её невероятно, до мурашек, сексуальной. Она ощущала себя грязной, потрёпанной, падшей и от этого невыносимо живой и настоящей.
Её сердце, к её собственному, жгучему стыду, забилось чаще. Димон пожирал её взглядом, и она только больше завелась от этого.
— Нравится тебя иметь, тварь, — выдохнул он, будто из глубины груди, и провёл большим пальцем по её мокрой, разгорячённой щеке, смазав потёки слюны.
Он чувствовал, как ритмично работают её скулы, как напрягаются и расслабляются мышцы челюсти. Живой механизм, который он завёл и который теперь работал на него.
— Глотай ещё. Да, вот так...
Он властно надавил на её затылок, пальцами ещё крепче впился в её волосы, и подстроился под её ритм, сделав короткий толчок бёдрами вперёд.
— Шире, сука, шире открывай свою пасть, не жалей. Прими всё.
Лика подчинилась. Её челюсти разошлись ещё шире, а губы растянулись в тугом, влажном кольце. Димон медленно, чувствуя каждую миллисекунду сопротивления её горла, ввёл себя глубже, пока его лобковая кость не упёрлась в её нос, а её губы не сомкнулись у самого основания, в тёмных волосах.
Она подавилась. Её тело вздрогнуло, как от удара током. Резкий спазм прошёл волной по её спине, выгнув её тугой дугой и заставив ягодицы напрячься.
Но она не отстранилась, не оттолкнула его руками. Лишь издала глухой, родившийся где-то в самой глубине гортани, звук. Это был животный звук предельного принятия.
Её грудь под тонким топом, теперь насквозь промокшим от её слюны, тяжело и прерывисто вздымалась. Соски, давно налитые кровью и возбуждением, затвердели до состояния маленьких, тёмных камешков.
Они отчётливо проступали сквозь невесомую ткань, как два обвиняющих глаза, смотрящих на него с немым укором, который лишь подстёгивал его собственное, дикое наслаждение. Это было лучше, чем он мог себе представить.
— Ах ты ж блядь... — с блаженством, растягивая слова, выдохнул Димон, не отрывая взгляда от того, как её упругие груди раскачиваются в такт её же собственным, яростным движениям.
Каждое её покачивание головой, каждый глубокий глоток заставлял их колыхаться, создавая гипнотический, соблазнительный танец.
— Какая же ты охуенная соска... Рот твой просто произведение искусства, блядь.
Он на мгновение представил это, и его губы растянулись в дикой, презрительной усмешке.
— Картину бы нарисовать. «Падший ангел с членом во рту». Или «Блудница в сосновом бору». Хуй знает. Но шедевр, блядь.
Лика ненадолго оторвалась, откинув голову назад. Она жадно, с шумом втянула в себя воздух. Распухшие и блестящие от слюны губы, казались невероятно ярким, живым пятном на фоне её бледного лица. Слюна тонкой нитью всё ещё соединяла её нижнюю губу с его головкой. Капли влаги повисли на подбородке.
— Это ты... — выдохнула она, её голос был измотанным, словно после долгого бега, — ты... меня... заставил... уебан... - сказала она, ни на секунду не выпуская его из рук.
Одна рука продолжала обхватывать основание члена, будто не в силах отпустить свою новую игрушку. Она лишь замедлила свой ритм, перейдя на ласковые поглаживания, будто успокаивая разгорячённую плоть.
Другая скользнула по его бедру и слегка поскребла кожу, будто прося небольшого перерыва. Язык непроизвольно облизнул нижнюю губу, словно пробуя на вкус остатки его солёного пота и
Порно библиотека 3iks.Me
285
Вчера в 04:52
|
|