Затворная летопись инокини Проклы.(Главы 1- 6)- Читать онлайн

походной ожидает.
Глава пятая.

Месяцем ранее...

В полной темноте, на разбросанном по земляному полу полусгнившем сене лежал человек. Время от времени, он издавал хриплые гортанные звуки и бренчал кандалами, крепко державшими у стены его длинные сухие ноги. Приподнявшись, узник перекинул цепь через синевато-черные от грязи и ссадин ступни, подтянул долговязое тело к склизкой кладке, и прислонился. Пропитанный казематной сыростью сермяжный зипун жалобно затрещал, цепляясь гнилыми нитями за уступы дикого камня.

Проведя рукой по неровному бугристому низу кладки, он собрал под зароговевшие ногти изморозь, поднес к губам, лизнул и произнес вслух:

— Студено. Зимушка-зима пришла...

Слова колодника гулко разнеслись по каземату, оповещая лишь черную, непроглядную пустоту дальних углов. Ударившись об нависший каменный свод, они эхом вернулись обратно.

— Третья ныне, зима-то! — продолжал говорить узник. Отсутствие собеседника его не смущало. Видимо, он привык разговаривать сам с собой и находить в том силу для дальнейшего существования в этом каменном мешке, без солнечного света и других простых необходимостей для жизни.

— Чего долго не заходил, батюшка Аввакум? Иль хоромы мои, тебе не по нраву будут? Можешь не отвечать. Знамо, что скажешь... Не единственно я, горе за Старину мыкаю. Многими темницы забиты. Зверствует матушка Елизавета, Божьего слова истинного не ведая. Окружила себя людьми, токмо с виду верующими. А им человека изничтожить только в радость. Как поживаю? Да как Бог велел, так и живу. Тело-то, после дыбы боли не внемлет, не чувствует оно, ни жара, ни холода. Тоскую лишь по просторам нашим Прионежским, по скитам Выговским. Да по книгам, что Старине учат и душу очищают...

До пяти лет Игнатий Странник воспитывался в Введенском женском монастыре в окружении монашек. Не имеющие своих детей женщины окружали его заботой, и нерастраченной любовью. Но, на шестой год он был отдан в иконописную мастерскую, где растирал краски, и постигал премудрости церковной живописи.

Когда Игнатию исполнилось двенадцать, по велению архимандрита, сироту определили в обучение. Тогда, вместо деревянных, в монастыре возводились стены крепкие из дикого камня и требовались рабочие руки. Игнатия определили к мастеру каменных дел Терентию Оскомину

Успехи юноши в каменном деле, были замечены архимандритом Сильвестром, и он поспешил постричь сироту Игнатия в монахи, чтобы навсегда оставить его в обители. Через полгода после его пострижения, мастер Оскомин бесследно исчез, а еще через год его привели в обитель солдаты в кандалах на босу ногу. Несправедливость отца Сильвестра, по отношению к его учителю, возмутила юношу. Когда Оскомин излечился от побоев, он предложил Игнатию бежать с ним.

— Смотри, Игнашка, не на пир зову. Чем сей побег завершится, сам не ведаю, — сказал Терентий. — Один бы ушел, да лаз, что мы с тобой под стеной у Исети сотворили, за ночь без помощника не открыть, а на утро не оставишь.

Бежали они через три дня. Разобрали тонкую кладку тайного хода и спустились к реке, где их ждала лодка с веслами. В ней сидела послушница Введенской обители, рыжеволосая Таисия. Игнатий несколько раз ее видел, но не общался. Иногда она приносила каменщикам, работающим на изнывающей жаре, холодное молоко из монастырских погребов. Разговаривать с послушницей архимандрит строго-настрого запретил и за все время Игнатий лишь разок переглянулся с девушкой. У нее были зеленые глаза с длинными ресницами, которые она тут же опустила долу, стыдливо прикрывая свои очи.

Как Таисия попала в лодку, Игнатию оставалось только догадываться. Проплыв на веслах верст пять вниз по Исеть-реке, Терентий велел бросить лодку и двигаться пешком, держа путь на север к Выговской пустыни. Втроем они долго скитались по лесам. Боясь развести огонь, спали на валежнике, тесно прижимаясь друг к другу.

От молодого тела Таисии, что спала между ним и братом, так теплее, пахло дурманом. Игнатий с этим завораживающим запахом засыпал и просыпался с тяжестью в штанах. Утром она голышом мылась у реки, совсем не стесняясь присутствия мужчин, и это наводило Игнатия на грешные мысли, которые он старался от себя изгнать рукой спрятавший в кустах.

По вечерам Терентий рассказывал о старообрядцах и о Выговской пустыни. Из его повествований Игнатий узнал, что Терентий Оскомин вырос на Прионежских озерах в Выголексинской обители. Отец его, стрелецкий сын Фотий, бежал из-под Нарвы к Выговским скитам и вступил в братию старообрядцев беспоповцев. Через пять лет у него случилась любовь с одной из выголексинских красавиц Аграфеной Оскоминой, от которой родился Терентий.

— По нашему-то обычаю, нельзя браком в церкви сочетаться, — поясняя, как-то проговорил он, — поскольку по пришествию на Землю антихриста нет более места, ни церквям, ни таинствам. Отцы-старцы требуют от нас девственного безбрачия. Но не удержался Фотий от красоты матушки моей и ей стрелец пришелся по нраву. Понесла она, и была с позором изгнана из обители. Ушла она на реку Умбу, там меня и родила. Вон, Таисия, тоже от Фотия уродилась. Сестрица моя младшая, стало быть. Позднее, сблудился батюшка с дочкой новгородского купца Тихона, зеленоглазой Полиной, та и родила Таисию. Как ярую раскольницу архиерей Новгородский отправил Полину на Урал-Камень, а она уже на сносях была. Про то, что Таиська по батюшке мне сестра, я узнал только три года назад. Полина перед смертью поведала. Решил бежать на Поморье, но Таисию не взял, совсем мала она еще была. И хорошо, что не взял... В должные года вошла, монашки ей постриг скорый затеяли, она мне и шепнула: «Не уведешь с обители, удавлюсь на

Порно библиотека 3iks.Me