Затворная летопись инокини Проклы.(Главы 1- 6)- Читать онлайн

году, за три месяца до прихода на Поморье сына Терентия и дочери Таисии, старец Филипп, осаждаемый воинской командой, мученически сгорел в доме Оскоминой. В огне погибли не только отец и мать Терентия, но и еще семьдесят душ: мужчин, женщин и детей. Кельи филипповцев были разграблены, ни то, солдатами, ни то, выговчанами, по указу поморских старцев.

Терентий, Игнатий и Таисия пришли на пепелище скита старца Филиппа и провели целую зиму в землянке. Терентий не был ярым старообрядцем, но изгнание из Выговских скитов, мученическая смерть отца и матери, его обозлили, и по весне, они с Игнатием, стали возводить обитель старца Филиппа заново.

Для двух талантливых каменных дел мастеров, не составило труда, возвести на реке Умбе деревянные хоромы. Новый скит Филипповцев занялся ловлей семги, приходящей на нерест в Умбу из Белого моря, солением икры, изготовлением бочонков для сельди, стали торговать морским продуктом на польскую сторону.

Игнатий был правой рукой Терентия, который нарек себя старцем приемником Филиппа. Единственное, что ему приходилось не по нраву, это любовь с Таисией. Она приходила к нему ночами. Тайком пробиралась в его келью, и всегда спрашивала:

— Ты спишь, княжич?..

Так она в шутку называла его мужскую плоть, еще в Долматовском монастыре, в старой лечебной книге она прочитала название мужского достоинства — «Князь Лихарь». Но называть князем его плоть ей не хотелось, казалось, оно старит самого Игнатия. Ее женское самолюбие ей этого не позволяло. Стало быть, ее рыженькая сладость «Мясные Ворота», а его змей искуситель — князь. На ласковом названии княжич у нее и сошлись душевные противоречия. Постепенно, она и Игнатия стала называть княжич. Он ее за это уменьшение своего достоинства — рыжей тигрицей.

Их разговоры, споры кто, кого и как называет, часто повторялась ночами, но всегда заканчивались, как и тогда, у камня под луной, в точности. Только шептала она на постели, в его объятьях, обжигая страстью своих зеленных глаз. Таисия всегда знала как усмирить своего возлюбленного, даже в пылу самого жаркого спора она похлопывала себя по рыженькому островку, время от времени постанывая и играя глазками. До те

х пор пока Игнатий не сдавался, и соглашался со всем быстрее и теплее пристроить своего «княжича».

Она подставляла ему свою попу, приглашая его туда, куда запрета от старцев не было. Выгибала кошечкой спинку не переставая играть с собой спереди. Чувствуя в себе твердость «княжича», стонала, извивалась, рычала, заглядывала себе меж ног, слыша его учащенное дыхание пока он вскрикнул и не излил свое желание в ее зад. Еще несколько движений пальчиками и они вместе обессиленными падают на кровать в объятиях своей утоленной плоти

Любовные ласки возобновлялись снова и снова, длились да самого утра, но с рассветом она снова исчезала. Того требовала беспоповщина, общество скита.

— Откуда ты про любовь ведаешь? — как-то спросил он Таисию.

— Про какую любовь, мой княжич?

— Ну, про ласки многие...

— Инокиня Прокла обучала. Она рода княжеского, вот монахини меня прислуживать к ней и приставили. С восьми годков, я у нее в келье пропадала. Прокла меня писать, читать, научила, стан держать гордо. Обучила на своем стоять, очами словно искрами брызгать... ну, и как мужчин ласкать... Не токмо детородным местом. Одно жалею, что оставила ее в Введенском монастыре. Не упросила Терентия с собой забрать. После пожара, что весной перед нашим уходом в женской обители случился, болела она, потому я и не настояла. Монашки поговаривали, что это Прокла кельи подожгла, чтобы себя огню придать.

— Выходит, ты тоже княгиня!

— По норову... Сам же меня тигрицей называешь. Не совладать тебе со мной, княжич!

— Это мы сейчас глянем! — Игнатий ее обнял.

— Никак обучился!.. — засмеялась Таисия, когда он стал съезжать по ее телу своими устами вниз.

Ее глаза стали немножко влажными и с взором теплым. Зрачки в зеленой оправе медленно расширились, и она испустила блаженный вздох:

— Совладал, милый...

В один из летних дней, когда небо было чистым и грозу ничто не предвещало, к ним в скит пришла черная весть. Выговские старцы навели на них воинскую команду, Ревельского полка, поручика Ушакова, драгуны на конях верхами.

Терентий стал спешно готовиться к осаде. Стены скита были толстые, поставленные со знанием дела. Еще два года назад, они с Игнатием закупили в Невеле тридцать ружей, к ним бочонок свинца и десять пороху. А так же, пятифутовое орудие и ядра.

С таким вооружением, драгунам Ревельского полка взять обитель оказалось не так-то просто. Пять дней Филипповцы держали оборону, на шестой драгуны подтащили к мятежному скиту два тяжелых орудия...

Наблюдая со стены за приготовлениями бомбардиров к стрельбе, Терентий помрачнел и жестом подозвал Игнатия с Таисией.

— Сейчас начнут крушить. Пушки сорокафунтовые, больше получаса стены не сдюжат. Стало быть, пришла наша последняя минутка. Ну прощай, сестренка, и ты, Игнатий, прощевай... Где лаз потайной ведаете. Времени особо не теряйте, уже вон ядра в жерла загоняют. Неотложно к стрельбе приступят.

— А как же ты, Терентий? — спросил Игнатий.

— На стенах не сгину, так в избе сожгусь. Не брошу я людей, что мне поверили. А ты бери Таисию и уходите. Не будет на мне смерти сестры.

— Терентьюшка!.. Как же мы без тебя-то! Господи!.. Почто, братец, гневаешься? Почто гонишь нас от себя в смертный час?..— всхлипнула Таисия, и из ее зеленых глаз покатились крупные слезы. Она упала на колени и обняла его ноги.

— Уходи, Таисия! Негоже нам

Порно библиотека 3iks.Me