Двое суток в Нарве. Часть восьмая. Утро крайнего дня- Читать онлайн

дали нам наши "направления". Маленькая квартира за городом, в каком-то посёлке. Два часа до порта или офиса клининга. А наши работы. Мне – чистить туалеты. Уличные туалеты. А Мартину – докером.»)

Она чуть вскинула подбородок, глядя прямо в глаза Курай, словно вызывая её на молчаливый спор.

– They didn’t even try to hide their contempt. Their faces… they were almost smiling, as if they enjoyed throwing us into the dirt. («Они даже не пытались скрыть своё презрение. Их лица… они почти улыбались, будто наслаждаясь тем, что бросают нас в грязь.»)

"Вот они, истинные сволочи, " – подумал я. "Это не просто равнодушие. Это злорадство. Они не просто следуют системе, они наслаждаются её жестокостью."

Я посмотрел на Анни. Её лицо, несмотря на напряжение, оставалось красивым. Но в этой красоте была сила – неподдельная, настоящая. Она была сильнее, чем многие взрослые, которых я знал.

Анни чуть расслабила плечи, будто сбросив груз:

– The job started at six in the morning. But we had to leave at four. Every day. The room they gave us was cold, damp, and smelled like mold. We had nothing. («Работа начиналась в шесть утра. Но нам нужно было выходить в четыре. Каждый день. Комната, которую они нам дали, была холодной, сырой и пахла плесенью. У нас не было ничего.»)

Она вздохнула, её глаза мелькнули на Мартина, который, казалось, стеснялся её рассказа.

– But we didn’t give up. We couldn’t. We promised each other we would get out. And we did. («Но мы не сдались. Мы не могли. Мы пообещали друг другу, что выберемся. И мы сделали это.»)

"Именно это я уважаю, " – подумал я, глядя на неё. "Не жалобы, не нытьё. А действия. Она знала, что её ждёт, но не сдавалась. Именно такие люди достойны шанса."

Анни продолжала говорить, её голос начал дрожать, словно от тяжёлого груза воспоминаний.

– We tried to live with what they gave us. The room was cold, damp, the smell of mold was everywhere. And our jobs… they paid us almost nothing. («Мы пытались жить с тем, что они нам дали. Комната была холодной, сырой, запах плесени был повсюду. А наша работа… нам почти ничего не платили.»)

Её взгляд стал рассеянным, словно она снова оказалась там, в той тёмной комнате, с ледяным воздухом и гнетущей тишиной.

– The first time we got paid, it was… it was like a joke. Just enough to buy some food and pay for the bus to work. Nothing else. («Когда нам заплатили впервые, это… это было как шутка. Хватило только на еду и оплату автобуса до работы. Больше ничего.»)

Она замолчала, а её дыхание стало прерывистым.

– And we realized… our release was in spring, and we barely survived, warming each other with our bodies. It’s summer now, but what will happen in winter? I can’t even imagine.

(«И мы поняли… наш выпуск был весной, и мы едва не околели, греясь друг о друга. Сейчас лето, но что будет зимой? Я даже не представляю.»)

Её голос стал громче, и в нём слышалась боль, горечь, внутренний крик:

– They didn’t care! They didn’t care if we died there! We were just numbers to them, just statistics! («Им было всё равно! Им было всё равно, умрём мы там или нет! Мы были просто цифрами для них, просто статистикой!»)

Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как сжимаются мои кулаки.

"Сволочи, " – мелькнуло у меня в голове. "И ведь таких мест тысячи, а то и миллионы. Их система не оставляет места для человечности. Просто перерабатывает людей, оставляя их сломанными, если не уничтоженными."

Анни перевела дыхание и продолжила:

– We talked every night. What could we do? Where could we go? We knew we couldn’t stay. We had to leave. («Мы говорили об этом каждую ночь. Что мы могли сделать? Куда мы могли пойти? Мы знали, что не можем оставаться. Мы должны были уйти.»)

Она чуть повернулась к Мартину, будто ища поддержки.

– Poland was an option. Some people we knew talked about it. But… they said it wasn’t easy there. No jobs, no help. Only hard work for nothing. («Польша была вариантом. Некоторые из тех, кого мы знали, говорили об этом. Но… они сказали, что там не было легко. Нет работы, нет помощи. Только тяжёлый труд за ничего.»)

– Finland? It was close. But too expensive. We’d never make it. («Финляндия? Это было близко. Но слишком дорого. Мы бы не справились.»)

Она сделала паузу, её голос стал более задумчивым:

– England… everyone talks about England. But how could we even get there? We had no passports, no money. («Англия… все говорят об Англии. Но как мы могли даже попасть туда? У нас не было паспортов, не было денег.»)

Анни опустила взгляд, и её голос стал тише, почти шёпотом:

– And then we thought about Russia. They call it the "Evil Empire" in the West. But… people said there were opportunities. That it was easier to find work. («И тогда мы подумали о России. Её называют "Империей зла" на Западе. Но… люди говорили, что там есть возможности. Что там легче найти работу.»)

Я заметил, как её взгляд стал чуть ярче, а голос – твёрже.

– So, we left. We packed everything we had,

Порно библиотека 3iks.Me