Симфония стыда- Читать онлайн

Она ахнула, прикрыв рот. Ручка выпала из рук, стукнув по парте, и несколько студентов обернулись.

— Виктория, всё в порядке? — спросила Анна Ивановна, поправляя очки.

— Д-да, — выдавила Вика, чувствуя, как лицо горит. Щекотка утихла, но оставила послевкусие — влажное, пульсирующее, как аккорд, который не отпускает. Она сжала бёдра под партой, надеясь, что никто не заметил её дрожи, её потных ладоней, её слишком быстрого дыхания.

Стыд был как кислота, разъедающая изнутри. Что, если кто-то видел? Если Анна Ивановна поняла? Если её однокурсники — Маша с её вечной улыбкой или Дима, который всегда пялится, — заметили? Вика уставилась в тетрадь, но буквы расплывались. Мысль, что она чуть не выдала себя, что её могли поймать за этим... чувством, была невыносимой. И всё же — о, как это было стыдно признаться — ей нравилось. Это унижение, этот страх быть разоблачённой, они будили что-то тёмное, сладкое, чего она не знала в себе. Она ненавидела это, но её тело хотело больше.

Вечером, за ужином, родители обсуждали её учёбу. Отец, пахнущий бензином, спросил, как идут гаммы. Вика начала отвечать, но новый всплеск — дольше, сильнее, как пальцы, танцующие на её коже, — заставил её вцепиться в край стола. Щекотка была медленной, дразнящей, как будто кто-то знал, как её мучить. Она пробормотала что-то о колледже, но голос дрожал, а колени сжимались под скатертью. Мать нахмурилась:

— Вика, ты точно здорова? Бледная какая-то.

— Всё... нормально, — выдавила Вика, мечтая о холодном душе. Стыд жёг, как раскалённый уголь: они рядом, её родители, такие родные, такие невинные, а она... что? Возбуждена? От этого чёртова белья, которое она сама на себя надела? Она хотела провалиться сквозь землю, но мысль, что её могли бы увидеть — мать, отец, кто угодно, — была как мёд, густой и ядовитый. Вика ненавидела себя, но не могла остановить это чувство.

На улице подруга Оля болтала о новом парне, её глаза сияли, как звёзды. Вика пыталась слушать, стоя у остановки, но очередной всплеск — как будто кто-то коснулся её там, где нельзя, мягко, но настойчиво — заставил её сжать кулаки. Пот выступил на лбу, платье липло к телу. Оля, смеясь, ткнула её в плечо:

— Ты чего такая красная? Влюбилась, да? Рассказывай!

Вика выдавила улыбку, но внутри всё пылало. Ей хотелось кричать: «Это не любовь, это... это бельё, этот проклятый эксперимент!» Но она молчала, и стыд — за ложь, за слабость, за желание, которое росло, как буря, — был как вино, пьянящее и опасное. Оля продолжала болтать, но Вика едва слышала. Она хотела бежать, спрятаться, но часть её — тёмная, запретная — хотела, чтобы Оля заметила, чтобы кто-то спросил, чтобы её поймали.

* * * * * *

ДЕНЬ 3

* * * * * *

К третьему дню Вика была на грани. Покалывание стало фоном, как шум моря, но всплески приходили без предупреждения, всегда в худший момент. На уроке композиции она отвечала у доски, объясняя структуру сонаты, когда щекотка ударила так сильно, что она споткнулась на полуслове. Её голос сорвался, колени подогнулись, и она схватилась за край доски. Однокурсники засмеялись, думая, что она забыла термин. Преподаватель, молодой парень с бородкой, поднял брови:

— Виктория, продолжайте.

Она выдавила ответ, но пот стекал по спине, а между ног всё пульсировало, как будто кто-то играл на её теле, как на струнах. Стыд был невыносим: они смотрят, они смеются, а она... хочет этого? Мысль, что кто-то — бородатый преподаватель, Маша, Дима — мог бы увидеть её такой, разоблачить её, была как нож, но этот нож был сладким. Вика вернулась за парту, опустив голову, но её тело дрожало не только от стыда, но и от чего-то другого, чего она боялась назвать.

Дома она решилась. В ванной, заперев дверь, Вика посмотрела на себя в зеркало. Фиолетовые глаза потемнели, как грозовые тучи. Она ненавидела бельё, но ненависть смешивалась с чем-то ещё. Она придвинула стул, деревянный, с высокой спинкой, и медленно опустилась на него, прижимаясь промежностью к краю. Металл был холодным, непроницаемым, но она тёрлась, надеясь пробить его, найти хоть каплю облегчения. Ничего. Бельё гасило ощущения, но покалывание — теперь сильнее, как насмешка — дразнило, как будто кто-то смотрел на неё и смеялся.

И тогда она представила. Представила, что дверь открывается. Что мать входит, видит её — Вику, свою одухотворённую дочь, трущуюся о стул, как... как кто? Шлюха? Извращенка? Стыд захлестнул её, как волна, но за ним пришёл кайф — дикий, противоестественный, такой сильный, что она задохнулась. Мысль, что её могут поймать, что её увидят такой — униженной, слабой, сексуально озабоченной девианткой, — была как пожар, сжигающий всё, кроме желания. Она тёрлась об стул всё сильней и сильней, не замечая, как мебель скрипит, как её дыхание становится стоном. Если бы кто-то вошёл — отец, Оля, Олег Викторович, — что бы они сказали? «Вика, ты просто животное»? Эта мысль была ядом, но ядом сладким, и она пила его, задыхаясь, хотя не была способна напиться.

Она попробовала другой трюк — вытянуть ноги, напрячь мышцы, как делала в юности, когда познавала собственное тело. Но бельё ответило разрядом, как удар током, резким и злым. Вика вскрикнула, рухнув на пол. Боль смешалась с желанием, и она заплакала — не от боли, а от унижения. Ей было стыдно, так стыдно,

Порно библиотека 3iks.Me