Симфония стыда- Читать онлайн

что она задыхалась, но этот стыд был живым, он был её. Она свернулась в комок, шепча: «Я не такая, я не такая». Но часть её — тёмная, запретная — шептала в ответ: «Ты именно такая, и тебе это нравится».

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Вика ворвалась в лабораторию, где лаборантка чистила оборудование. Её фиолетовые глаза пылали, волосы растрепались. Она выпалила, задыхаясь:

— Это бельё... оно ненормальное! Оно... делает что-то со мной!

Лаборантка подняла брови, но голос был сухим, как бумага:

— Всё по протоколу, Виктория. Влияние на гормональный фон — часть эксперимента. Вы подписали пункт 17b, помните?

Вика замерла. Пункт 17b? Она не помнила. Её щёки горели, стыд душил. Признаться, что она чувствует? Что она хочет? Лаборантка добавила, глядя в сторону:

— Если выйдете, неустойка — полмиллиона. И никакого училища.

Вика побледнела. Полмиллиона? У её семьи нет таких денег. Она была в ловушке. Стыд — за наивность, за подписи, за желание, которое она не могла заглушить, — захлестнул её, как прилив. Но где-то глубоко, в тёмном уголке, она чувствовала: ей нравится быть пойманной. Эта мысль была самой страшной, самой сладкой, самой её.

* * * * * * * * * *

2. ПАДЕНИЕ

* * * * * * * * * *

Вика стояла перед дверью кабинета Олега Викторовича, сердце колотилось, как метроном. Металлическое бельё, её тюрьма и тайна, пульсировало слабым током, дразня кожу. Три дня — покалывания, всплески щекотки, стыд, от которого она задыхалась, — превратили её в комок нервов. Она хотела ворваться, потребовать снять это проклятье, но слова застревали в горле. Как признаться? «Ваше бельё делает меня... озабоченной»? Мысль о таком разговоре была как раскалённый уголь, но хуже всего — Вика знала: ей нравится этот стыд, это унижение, как ядовитый мёд, от которого нельзя оторваться. Она постучала, пальцы дрожали.

Олег Викторович сидел за столом, его холодная улыбка резала, как стекло. Он отложил ручку и кивнул, будто ждал её.

— Виктория, что случилось? — его голос был гладким, но в глазах мелькнула насмешка.

Вика открыла рот, но стыд сковал язык. Она чувствовала тепло под бельём, как напоминание о её слабости.

— Это... бельё, — выдавила она, щёки пылали. — Оно... ненормальное. Оно... делает что-то со мной.

Он поднял брови, притворяясь удивлённым. Его пальцы легли на пульт — маленький, чёрный, с кнопками, как у детской игрушки.

— Что-то? — переспросил он. — Устройство работает по протоколу. Всё в договоре, пункт 17b. Вы читали, Виктория?

Она замерла. Всё тот же злосчастный пункт? Она не помнила, и это было как пощёчина. Стыд за наивность, за подписи, за желание, которое она не могла заглушить, захлестнул её. Она хотела крикнуть, но он нажал кнопку. Бельё ожило — не щекотка, а волна жара, глубокая, настойчивая, как будто кто-то коснулся её там, где нельзя. Вика ахнула, вцепившись в край стола. Колени подогнулись, дыхание сбилось. Желание — дикое, животное — затопило её, как буря. Она ненавидела его, но ещё больше — себя, за то, что хотела, чтобы он нажал ещё раз.

— Похоже, всё в норме, — хмыкнул Олег Викторович, убирая палец с пульта. Импульс затих, но Вика задыхалась, пот стекал по спине.

— Пожалуйста, — прошептала она, почти хныча. — Сделайте... хоть что-то.

Он посмотрел на неё, как на шахматную фигуру, и медленно кивнул:

— Есть другой эксперимент. Сексуальная стимуляция и творческая продуктивность. Медицинский университет изучает, как... мотивация влияет на учебно-творческие успехи. Интересно?

Вика не поняла. Её мозг тонул в тепле, оставшемся после импульса. Она хотела отказаться, но мечта — пианино, сцена, училище — держала её, как цепь. И стыд, этот сладкий яд, шептал: соглашайся. Она кивнула, опустив глаза.

— Увидите, — бросил он, возвращаясь к бумагам.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Аудитория пахла старым деревом и воском. Анна Сергеевна, преподавательница с доброй улыбкой и мягким голосом, попросила Вику сыграть Шопена. Вика села за пианино, пальцы дрожали. Она боялась не музыки — белья. Что, если оно оживёт? Она коснулась клавиши, и... вздрогнула. Импульс — тёплый, как ласка, разлился под металлом, мягко касаясь её самых чувствительных мест. Она нажала ещё раз — новый импульс, глубже, слаще. Вика замерла, глядя на клавиши. Это и есть «стимуляция»? Награда за игру?

Она сыграла аккорд, мелодия Шопена полилась, как река. Каждый звук вызывал волну — не до оргазма, но близко, как обещание. Вика стиснула бёдра, пытаясь держать себя в руках. Стыд жёг: она играет, а её тело... предаёт её. Что, если Анна Сергеевна заметит её пот, её дрожь? Что, если кто-то поймёт? Мысль, что её разоблачат, была невыносимой, но она будила что-то тёмное, сладкое. Вика ненавидела себя, но не могла остановиться. Анна Сергеевна кивнула, её глаза сияли.

— Браво, Вика! — воскликнула она. — Ты должна показать это всем. Пойдём.

Вика хотела возразить, но преподавательница уже взяла её за руку, ведя в актовый зал. Сердце заколотилось. Зал был полон — десятки людей, преподаватели в строгих костюмах, студенты, шептавшиеся в углу, и родители Вики в первом ряду, их лица светились гордостью. Мать поправила платок, отец улыбался. В углу стоял Олег Викторович, его ироничная улыбка резала, как нож.

Порно библиотека 3iks.Me