было тёплым и живым, таким родным после того металлического голоса в трубке. Я сглотнул комок в горле. Слова давались с трудом, каждое приходилось вытаскивать наружу с усилием.
— Филимон... — прохрипел я. — Его люди звонили.
Она нахмурилась, не понимая.
— Сказали... чтобы в четыре часа... готовы были. И чтобы выглядели... — я замолчал, снова ощущая жгучую неловкость, —. ..безупречно. Ну, в смысле... ты... чтобы ты была безупречной.
Она отстранилась, её брови поползли вверх в немом вопросе. В её глазах читалось чистое, неподдельное недоумение.
— Но... мы же им ничего не говорили, — тихо произнесла она, и в её голосе впервые прозвучал лёгкий, испуганный оттенок. — Ни адреса, ничего... Откуда они знают?
— Вот и я... тоже не понимаю ничего, — выдавил я, разводя руками в беспомощном жесте. Давящее чувство тотальной слежки, уязвимости снова накатило волной. — Лен... что будем делать? Пойдём?
Я посмотрел на неё, ища в её глазах ответ, поддержку, хоть какую-то уверенность. Но видел лишь то же смятение, что было во мне.
— Они ещё... про какую-то работу говорили, — продолжил я, пытаясь собрать в кучу обрывки фраз. — Что-то вроде... если ты понравишься, то они нас примут на неё. И сказали ещё... — я снова потупил взгляд, разглядывая трещинку на линолеуме, —. ..ну, это... чтобы ты не как... не как шлюха одевалась.
Последнюю фразу я произнёс почти шёпотом, сгорая от стыда за эти слова, за то, что мне приходится их произносить, за тот унизительный подтекст, что за ними стоял. Лена замерла. Молчание повисло между нами, густое и тяжёлое. Я видел, как по её лицу пробежала тень — то ли обиды, то ли гнева, то ли того самого стыда, что ел и меня. Она отвела взгляд, уставившись в ту же трещинку на полу. Её пальцы непроизвольно сжались в кулачки. В тишине коридора было слышно, как тикают те самые часы на кухне. Отмеряя время до четырёх часов. До машины у подъезда. До новой, неизвестной, но уже пугающей встречи.
Тишина в коридоре была густой, как сироп. Она нарушалась только нашим неровным дыханием и тиканьем часов, отсчитывающих секунды до неизвестного.
— Ты хочешь этого? — её вопрос прозвучал так тихо, что его почти поглотила тишина. Не упрёк, не обвинение. Просто вопрос, полный какой-то усталой обречённости. — Ты хочешь продолжения?
Я не знал, что ей ответить. Слова застревали в горле комом стыда и противоречий. Я мог только стоять, уставившись на потёртый линолеум, на ту самую трещинку, что вдруг стала самым интересным объектом во вселенной.
— Лен, а у нас... наверное, и выбора-то нет, — наконец выдохнул я, поднимая на неё взгляд. В её глазах я искал подтверждение или опровержение, но видел лишь то же смятение. — Они просто... не говорили, что мы можем не идти. Она посмотрела на меня уже совсем другим взглядом. В нём не было прежней паники или обиды. Была какая-то странная, горькая нежность. Она медленно подняла руку и провела ладонью по моей щеке. Её прикосновение было прохладным и успокаивающим.
— А ты? — спросила она, заглядывая мне в глаза, не позволяя уклониться. — Ты хочешь, чтобы это было опять?
Я замер. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Стыд и желание, страх и возбуждение — всё смешалось в одно сплошное, невыносимое чувство. Я не мог солгать. Не ей. Не сейчас. Я молча кивнул, снова пряча глаза от её пронзительного взгляда.
— Ты же... тоже этого хочешь, — тихо, почти шёпотом, выдохнул я, обращаясь к трещинке в полу. — Мы же вчера...
Она не дала мне договорить. Её палец мягко прикоснулся к моим губам, заставив замолчать.
— Да, любимый, — её голос вдруг стал твёрдым и ясным, в нём не осталось и тени сомнений. Вся её неуверенность куда-то испарилась, уступив место той самой стальной решимости, что я уже видел вчера. — Я буду безупречна. Всё будет хорошо.
Она отняла палец от моих губ, встала на цыпочки и быстро, почти по-деловому, поцеловала меня в уголок рта.
— Я в душ, — объявила она и, развернувшись, пошла в ванную. Её шаги были уверенными, спина прямой. Она уже не была испуганной девочкой. Она была той самой Леной, что могла договориться с кем угодно и о чём угодно. Той, что делала это для нас. Я остался стоять в коридоре, слушая, как щёлкнул замок в ванной, а через мгновение зашумела вода. И впервые за это утро в груди, рядом с леденящим страхом, шевельнулось что-то похожее на надежду. Или на предвкушение.
Вскоре за дверью ванной стих шум воды. Через пару минут дверь открылась, и в коридор выплыло облако пара, а в нём — Лена. От неё пахло свежестью и тем самым дешёвым яблочным шампунем, который она всегда покупала. Волосы были закручены в полотенце тюрбаном, на плечи наброшена моя старая футболка, слишком большая для неё, отчего она казалась ещё более хрупкой. Но на её лице уже не было и тени утренней растерянности. Она прошла на кухню, где уже стояли две тарелки с жареными яйцами и два стакана с остывающим чаем.
— О, ты уже всё сделал, любимый! — её голос прозвучал светло и естественно, будто того разговора в коридоре и не было. — Я такая голодная!
Она улыбнулась мне, и в этой улыбке была такая обыденность, такая нормальность, что на мгновение я и сам
Порно библиотека 3iks.Me
1759
08.09.2025
|
|