на Артура, чей взгляд прилип к её груди.
— Ну что, как думаешь? — начала она, но вопрос был риторическим. — Мне нравится и фиолетовое, и бежевое… и, кажется, то черное вон там тоже… И купальников нужно парочку. Один открытый, другой — совсем крошечный.
Её слова, её тон, её весь вид, кричавший о победе и вседозволенности, наткнулись на стену моей усталости и раздражения. Возбуждение, ещё секунду назад пылавшее во мне, схлопнулось, сменившись ледяной, рассудочной злостью. Она забыла всё. Забыла про бюджет, про вчерашний уговор, про мои слова о разумности.
— Солнышко, — сказал я, и мой голос прозвучал плоским, без эмоций. — Мы договаривались. Только самое необходимое. Одно платье. Один купальник. Не «все» и не «парочку».
Её лицо снова, как по отработанному сценарию, потемнело. Она демонстративно фыркнула, отпрянув, и надула губы.
— Опять ты на меня денег жалеешь! — выпалила она, и в её голосе зазвучали знакомые нотки манипуляции. — После всего! Я просто хочу выглядеть красиво! И что мне теперь делать? Я же хочу их все!
Это «после всего» прозвучало как последняя капля. Оно низводило всё пережитое — её раскрепощение, нашу общую страсть, даже моё сложное возбуждение от только что увиденного — до уровня торговой сделки: «я тебе дала зрелище, теперь ты оплачиваю мой гардероб». Меня взбесило. Холодная злость вскипела и вырвалась наружу. Я резко встал с кресла. Сделал это так, чтобы продавец, замерший у прилавка, не мог не услышать.
— Делай что хочешь! — сказал я громко, чётко, с ледяным спокойствием. — Мы можем позволить себе только что-то одно. Решай сама. А вообще… меня это всё за*бало уже. Я пошел проветрюсь.
Я повернулся и вышел через главный вход, хлопнув дверью. Жаркий, шумный воздух рынка ударил в лицо. Но я не пошёл далеко. Сделав небольшой круг, я вернулся к глухой боковой стене магазина, где та самая чёрная дверь была едва заметна. Она была приоткрыта на сантиметр — видимо, для проветривания этой затхлой норы. Вопрос о контроле жёг мне мозг. Что они там делают? О чём говорят? Подчинится ли она моему ультиматуму? Или…
Я бесшумно приоткрыл дверь ещё немного и протиснулся внутрь. Это оказалась крохотная, заставленная коробками подсобка. Через другую, уже стеклянную дверь с матовой плёнкой я мог видеть размытый силуэт Артура за прилавком и слышать голоса. Я притаился в темноте, сердце колотилось уже не от возбуждения, а от адреналина слежки. Я вернулся. Но теперь я был не мужем, делающим вид, что читает новости. Я был шпионом в собственном браке. И это было унизительно и необходимо одновременно. Контроль надо было вернуть любой ценой. Даже такой. Стоя в душной темноте подсобки, я видел сквозь матовое стекло лишь размытые силуэты, но каждое слово долетало до меня с леденящей ясностью.
Услышав хлопок двери и мои последние слова, она замерла посреди магазина. Её плечи сначала напряглись, а потом обмякли. Последовала тишина, а затем — сдавленный, прерывистый всхлип. Она не просто обиделась. Она была на грани слёз, и в этом всхлипе звучала детская беспомощность и уязвлённая гордость. И тут в игру вступил Артур. Его сиплый голос зазвучал приторно-медово, полным фальшивого участия.
— Ой-ой-ой, не расстраивайтесь, солнышко! Какие слёзы, а? На такую красоту — и деньги жалеть? — Он подошёл ближе, его размытая тень наклонилась к ней. — У меня бы была такая жена — я б на руках носил! Каждый день новое платье покупал! Такую жемчужину в тряпках держать — грех!
Я сжал кулаки в темноте, ногти впились в ладони. Этот жирный гиен...
— Знаю, что поможет, — продолжил он с деланной сердечностью. Послышался звук открывания небольшого холодильника за прилавком, звон стекла. — Вот, гостевой запас. Хорошее, грузинское. Разве можно такие глазки грустить заставлять?
Раздался звук наливаемого вина. Первый бокал она, судя по молчанию и затем короткому, жадному глотку, выпила почти залпом.
— Вот, умничка, — тут же защебетал он, и послышался звук новой порции, льющейся в бокал. — Выпейте ещё, всё плохое сразу отпустит. Мужчины они все такие... не ценят.
Под этот поток утешительного яда и сладкого вина ушёл ещё один бокал. В её голосе, когда она наконец заговорила, уже не было слёз, а была сдавленная, чуть заплетающаяся речь:
— Он... он просто не понимает...
— Конечно не понимает! — тут же подхватил он. — А я вот понимаю. У вас фигура... просто восхитительная. Скульптурная. Такой и купальник нужен не абы какой, а особенный. Давайте-ка я вам подберу что-то действительно стоящее, а?
Она что-то невнятно пробормотала в ответ, что, видимо, прозвучало как согласие. Сначала всё было относительно «прилично». Он принёс парочку купальников. Я слышал, как шуршит занавеска примерочной, его восхищённые возгласы: «Ой, мамочка! Смотрите-ка! Это же на вас как влитое!» Но каждый раз, после минутного молчания, раздавался его разочарованный вздох: «А нет... знаете, вот здесь не ложится... фасон не тот... скрывает все достоинства». И она, покорная, выходила в следующем. На пятом купальнике что-то изменилось. Внезапно его голос стал ближе, интимнее.
— Нет-нет, вот смотрите, — сказал он, и в тоне появилась властная, «профессиональная» нота. — Чувствуете? Здесь, под грудью, не держит. Совсем. — Послышался короткий, шлёпающий звук — звук ладони, приложенной к телу через ткань. — Видите? Провисает.
Я замер, кровь стучала в висках. Он трогает её. Через купальник. Трогает её грудь. Я ждал, что раздастся шлепок, её возмущённый крик.
Порно библиотека 3iks.Me
530
23.01.2026
|
|