Личный ад профессора Грейнджер. 7. Финал- Читать онлайн

тонким одеялом силуэт. Двадцать одна девочка, чья судьба была предрешена стать отражением её собственной. Она двигалась между кроватями, негромко, но властно будила каждую. На особое занятие. Никто не спорил, не задавал вопросов. Годы дрессировки сделали своё дело. Сонные, немного испуганные, они шли за ней по тёмным лабиринтам коридоров, словно дети за крысоловом из Гамельна.

Она привела их в зал. В мечущемся свете её свечи гигантская фигура на полу казалась живой и дышащей. Девушки замерли на пороге, инстинктивно почуяв исходящую от рисунка угрозу, холод, не принадлежавший этому миру. Гермиона указала им места — по одной в конце каждого из двадцати одного луча. Они повиновались, перешёптываясь и занимая свои позиции, их глаза, широко открытые от непонимания, доверчиво следили за ней.

Когда последняя заняла своё место, Гермиона ступила в центральный круг. Она обвела взглядом их бледные лица. Ни слова благодарности, ни объяснений, ни просьб о прощении. Ничего. Только молчаливое признание того, что они — часть механизма, который она запускает. Единственная милость, которую она могла им позволить, была в незнании.

Она подняла свою старую виноградную палочку. Не для сложного заклинания, а для простых усыпляющих чар, которые использовали, чтобы успокоить нервного пациента или усыпить беспокойного ребёнка. Лёгкое, почти невидимое движение, шёпот, лишённый эмоций.

Волна тёплой тягучей неги мягко разлилась по залу, коснувшись каждой девушки. Их веки задрожали, взгляды помутнели, колени подкосились. Без стонов, без вопросов, они опустились на холодный камень пола, погрузившись в глубокий наведённый приятный сон. Их дыхание выровнялось, лица расслабились. Они ничего не увидят. Не услышат. Не почувствуют.

Теперь в огромном тёмном зале, освещённом лишь одинокой свечой, в сознании оставалась только она. Тишина была абсолютной, звенящей, как натянутая струна перед разрывом. Гермиона Грейнджер стояла в эпицентре своего творения, своей мести, своего конца. Она была готова дать миру последний урок. Урок небытия.

В звенящей тишине зала, нарушаемой лишь мерным дыханием двадцати одной спящей девушки, Гермиона сделала первый шаг. Не к центру. К периферии. Она медленно обошла всю гигантскую фигуру, её босые ноги скользили по холодному камню между линиями. Она поправляла положение каждой бесчувственной ученицы, сдвигая их так, чтобы они лежали точно вдоль оси луча, являясь его продолжением. Её прикосновения были механическими, лишёнными нежности, но и без жестокости. Это была последняя настройка инструмента.

Затем она вынула из складок мантии небольшой тусклый, но отточенный перочинный нож. Он не был зачарован. Он не светился. Он просто был острым. Она опустилась на колени рядом с первой девушкой, взяла её безвольную тёплую руку и, не дрогнув, провела лезвием по тонкой коже на внутренней стороне запястья. Тёмно-алая кровь медленно выступила и потекла, тяжело стекая на камень. Капля за каплей она попадала на ближайшую линию фигуры, и тут происходило чудо — не магическое в привычном смысле, а алхимическое, ритуальное. Кровь не растекалась, а впитывалась в краску, оживляя её, заставляя светиться тусклым багровым светом.

Гермиона повторила это с каждой. Двадцать один раз. Двадцать один тихий надрез. Двадцать один ручей жизни, устремившийся в геометрию уничтожения. Она работала быстро, эффективно, как хирург. Когда она закончила, вся фигура на полу начала мерцать изнутри, как схема гигантского только что подключённого устройства. Воздух стал густым, тяжёлым, наполнился медным запахом крови и озоном пробуждающейся силы.

Она вернулась в центр круга. Её старая виноградная палочка оставалась в её руке, но теперь она была не нужна. Гермиона глубоко вдохнула и начала говорить. Её голос, тихий и ровный, зазвучал в мёртвой тишине зала. Это была не английская речь. Это была латынь и что-то ещё, не принадлежащее этому миру. Это была литания отречения, формула обратного хода творения. Слова лились потоком, сложные, многосложные, сплетаясь в узоры, которые воздействовали на самую ткань реальности, схема которой была начертана кровью на полу.

По мере того как она читала, фигура разгоралась всё ярче. Багровый свет сменился ослепительно-белым, затем перешёл в невыносимое бесцветное свечение, выжигающее тени. Воздух задрожал, загудел низкой угрожающей нотой, от которой вибрировали кости. Потоки энергии, высвобожденные из двадцати одного источника, хлынули по линиям к центру, закручиваясь в вихрь вокруг неподвижной фигуры Гермионы Грейнджер. Её мантия затрепетала, волосы встали дыбом от статического напряжения.

А на лучах происходило нечто ужасное. Тела студенток, отдавшие свою кровь, теперь отдавали всё остальное. Плоть, которой они стыдились, которая подвергалась унижениям, начала терять влагу, цвет, саму субстанцию. Она сморщивалась, усыхала, как старый пергамент на огне. Щёки впали, кожа натянулась на черепах, став пергаментно-жёлтой, затем серой. Через несколько минут от каждой девушки осталась лишь кучка пыли, облегающая лёгкий хрупкий внезапно состарившийся скелет. Кости выглядели так, будто пролежали в земле сотни лет. Жизненная сила, магия, сама душа — всё было вытянуто и вплетено в растущий вихрь.

Гермиона видела это боковым зрением. И да, ей было жаль. Жаль этих испуганных девочек, которым она иногда покупала конфеты. Но эта жалость была холодной, отстранённой. Они умерли во сне, без единого намёка на страдание. Если бы они не умерли сейчас, то их ждала бы жизнь служанок, наложниц, рабынь, шлюх из Лютного переулка. Просто медленная смерть души, а затем, рано или поздно, и тела. Разница лишь в сроках и перенесённых муках. Она избавила их от лишних страданий, ускорила неизбежное и извлекла из этого пользу. Единственную пользу, которую они вообще могли принести в этом мире.

Ирония ситуации не ускользала от неё даже сейчас. Контракт. Этот идиотский негибкий магический

Порно библиотека 3iks.Me