Новый римлянин (Части 1 - 2)- Читать онлайн

только что потребовала у стражников гранат и барабан. Готовься к интересной ночи.

Я: Но производство десантных кораблей будет здесь, а из доставка в другие порты это долго.

Цезарь резко поворачивается, его взгляд становится стратегическим.

Цезарь: тычет пальцем в карту Италии Строй здесь, у Тибра — для обучения экипажей. А чертежи отправим в семь портов одновременно! Хлопает вас по плечу. Завтра дам тебу имперскую курьерскую службу. Гонцы на сменных лошадях доставят приказы за три дня.

Я: Но я думал цеха здесь, значит и производство здесь.

Цезарь проводит рукой по карте.

Цезарь: устало Ты прав. Сосредоточим всё здесь. Указывает на Тибр Расширим верфи до Остии каналом — корабли будут спускаться прямо к морю. Внезапно зевает. Боги, уже почти рассвет. Идя к двери Иди к своей царице. Завтра... нет, сегодня продолжим.

Я: Так точно. - я направился в баню

Императорские бани вашей виллы.

Мраморный бассейн освещён плавающими лампадами. В воздухе висят ароматы кипариса и мирры.

Клеопатра ждёт вас, полулежа на шелковых подушках. На ней лишь прозрачная золотая сетка из бусин. Рядом — только один кубок с вином.

Клеопатра: проводя пальцем по ободку кубка Без омелы. Как ты и просил... Её взгляд тёплый и опасный одновременно Будем просто... знакомиться.

Лампыды отбрасывают мерцающий свет на её тело, заставляя золотые бусины сиять.

Масляные лампы оплывали золотом по стенам, и их жидкий свет стекал на ложе, где возлежала царица. Клеопатра не просто лежала — она покоилась, как изваяние, высеченное скульптором, который знал тайну тёплого мрамора. Каждая линия её тела дышала, жила, говорила на языке, более древнем, чем латынь или греческий.

Грудь её была подобна двум полным лунам, что взошли над Нилом в пору разлива. Тяжёлые, совершенные в своей зрелости, они покоились на грудине, отмеченные голубоватой сетью вен — картой рек, что несли жизнь к самому сердцу. Ареолы, тёмно-розовые, как лепестки дикого пиона, набухли от ночной прохлады. Соски поднялись, затвердели, превратившись в два тёмно-бордовых бутона, напряжённых и ждущих. Сквозь золотую сетку, что обвивала грудь, плоть выступала тугими дольками, и на нежной коже оставались розовые следы — отпечатки царской клетки, в которую красота заключила себя добровольно.

Ниже талии тело царицы сужалось, чтобы затем взорваться буйством форм. Узкая талия переходила в округлые, щедрые бёдра — такие, что рождают богов и кормят героев. Влажная кожа лоснилась, и на внутренней стороне бёдер, в самой нежной их глубине, проступал муаровый узор — следы от трона, на котором она восседала, правя половиной мира. Там, где бёдра смыкались, темнела густая полоска волос, влажных от благовоний и жара тела. Она вилась узкой тропой, ведущей взгляд к главному святилищу.

Клеопатра шевельнулась, переворачиваясь на живот. Движение это было подобно волне — медленное, тягучее, неотвратимое. Распущенные чёрные волосы скользнули по спине, скрывая её половину, но открывая взору прогиб поясницы. Такой прогиб, что казалось, тело переломлено в сладкой муке. Ягодицы поднялись, полные и тяжёлые, как два спелых плода граната, разрезанные и вновь соединённые. Между ними, в глубокой расщелине, угадывалась тень — тайна, спрятанная за упругими холмами. Каждое движение царицы заставляло ягодицы вздрагивать, и в глубине, в самой сокровенной складке, ритмично пульсировала жизнь.

Она провела пальцем вдоль позвоночника, от шеи до самой границы, где спина теряет имя, и остановилась там. Медленно, невыносимо медленно, палец скользнул ниже, меж ягодиц, раздвигая их. Кожа там была нежной, влажной от пота и масел, и подрагивала от каждого прикосновения.

Клеопатра: Нравится? голос её плыл в маслянистом воздухе, низкий, грудной, с хрипотцой. Я слышала, римляне ценят детали.

Она вновь перевернулась на спину, не стесняясь наготы, но торжествуя в ней. Развела бёдра, широко, до лёгкой боли в паху, и придержала их руками, открывая себя всю, без остатка, для взгляда.

И тогда свет ламп упал на самое сокровенное.

Лоно царицы раскрылось перед ночью, как редчайший цветок, что цветёт лишь раз в году и лишь для одного взгляда. Наружные губы, тёмно-пурпурные, цвета старого вина, были полны и сочны. Влажная кожа блестела, и на ней дрожали капли — нектар, что источает само желание. Внутренние губы, нежно-багряные, вывернулись наружу, подобно лепесткам пиона в час полного цветения. Они раскрывались слоями, ярус за ярусом, ведя взгляд всё глубже, к самому сердцу.

Клитор поднялся из своего укрытия. Он пульсировал в такт биению её сердца — крупный, напряжённый, обнажённый, размером с фалангу пальца. Капюшон его откинулся, и во влажном воздухе дрожала самая чувствительная точка её тела. Казалось, он живёт отдельной жизнью, дышит, требует.

Ниже, вход во влагалище горел алым. Не просто красным — цветом жизни, цветом крови, что течёт в жилах, цветом коралла, отполированного морем. Оттуда сочилась прозрачная влага — не просто смазка, а эликсир, медвяная роса, источаемая самым желанным местом женского тела. Капли стекали вниз, по промежности, к другому, не менее важному центру наслаждения.

Анус царицы открывался взору чуть ниже — розовато-коричневая звезда с тончайшими лучами морщин, расходящимися от центра. Кожа вокруг была чуть темнее, нежнее, влажнее. Само отверстие жило — пульсировало, сжималось и разжималось в ритме, что задавало само желание. Каждое движение диафрагмы, каждая дрожь бедра отзывались в этом месте спазмами, открывающими взору тёмно-розовую глубину. Между анусом и влагалищем лежала узкая полоска кожи — мостик между двумя царствами наслаждения, влажный, горячий, подрагивающий.

Клеопатра раздвинула пальцами половые губы ещё шире, обнажая внутреннюю оболочку. Там, в глубине, стены влагалища блестели, цвета красного вина в хрустальном кубке на просвет. Мышцы сокращались непроизвольно, хватая пустоту, призывая наполнить её.

Клеопатра:

Порно библиотека 3iks.Me