Алиса. Неизвестный Кэрролл- Читать онлайн

Марина Викторовна вошла в класс без обычного приветствия. Просто закрыла дверь за собой, постояла секунду, глядя на доску, где уже было написано:

Льюис Кэрролл. «Алиса в Стране чудес». Викторианские девочки. Пинафоры, панталонетки с прорезью и то, что под ними.

Она повернулась к классу. Сегодня её голос был ещё ниже, ещё тише, будто она рассказывала секрет, который нельзя произносить громко.

— Дети мои… Сегодня мы не будем читать про кроличью нору и Чеширского кота. Мы попробуем понять, почему взрослый мужчина, математик и священник Чарльз Доджсон — он же Льюис Кэрролл — так сильно, так нежно, так одержимо любил маленькую Алису Лидделл. И почему он часами фотографировал её, рисовал, раздевал до рубашечки, укладывал на траву, просил приподнять подол, чтобы лучше видны были ножки… и то, что между ними.

Она сделала паузу. В классе стало так тихо, что слышно было, как кто-то сглотнул.

— 1860-е годы. Англия. Девочки — ровесницы ваши, — носили белые хлопковые платья до колен или чуть ниже. Сверху — пинафор, передник с рюшами, который завязывался сзади большим бантом. Под платьем — тончайшая сорочка, почти прозрачная от стирок. А под сорочкой — ничего. Совсем ничего. До определённого возраста девочки не носили даже тех самых панталонеток. Их тела были полностью открыты под лёгкой тканью. Когда они бегали, прыгали через скакалку, садились на траву или ложились на живот, читая книжку, платье задиралось — и всё было видно. Всё.

Марина Викторовна медленно прошлась вдоль первого ряда, глядя на девочек.

— Попки у них были маленькие, круглые, ещё детские — гладкие, без единого волоска, нежные, как персик, только что сорванный с дерева. Кожа бледная, чуть розовая там, где ягодицы сходились к ложбинке. Когда девочка наклонялась вперёд, ложбинка раскрывалась — и становился виден маленький тугой розовый колечко ануса, которое сжималось от внезапного ветерка или от стыдливого осознания, что на неё смотрят.

Она остановилась у парты Элизы. Та сидела, сжав бёдра, щёки уже горели.

— А письки… — голос учительницы стал почти шёпотом, — …у викторианских девочек были совсем крошечные. Внешние губки пухлые, но плотно сомкнутые, как лепестки нераскрывшегося цветка. Между ними — узкая щель, едва заметная. Клитор прятался под капюшоном, маленький, как булавочная головка, и только от долгого лежания на животе или от тёплого солнца на траве он начинал чуть набухать, выглядывать, розоветь. Вход был таким узким, что даже палец взрослого мужчины не прошёл бы без боли. Но Доджсон не трогал. Он смотрел. Часами. Фотографировал. Просил Алису раздвинуть ножки «для симметрии композиции». И она раздвигала — потому что доверяла ему. Потому что он был «дядя Чарльз», который рассказывал самые лучшие сказки.

Марина Викторовна вернулась к доске. Положила ладони на стол, наклонилась чуть вперёд.

— На самом деле всё было именно так. Сохранились его фотографии — обнажённые девочки, в том числе Алиса. На некоторых она лежит на боку, подол задран до талии, попка полностью открыта, ножки чуть раздвинуты. На других — стоит спиной, смотрит через плечо, и видно всё: маленькую круглую попку, ложбинку между ягодицами, розовое колечко, которое сжимается от холода студии. Есть снимки, где она сидит на стуле, ноги широко расставлены, платье задрано, и между бёдер — гладкая, безволосая щель, чуть приоткрытая от позы. Он делал эти фотографии годами. Писал ей письма, полные нежности. Просил не забывать его. А когда она выросла и начала отстраняться — он страдал. Писал, что «девочка, которую он любил, умерла».

Класс молчал. Даже мальчики не шевелились. Даша Р. прижала ладони к щекам, будто хотела спрятать румянец.

— Почему он так любил именно Алису? — продолжила Марина Викторовна. — Потому что в ней была идеальная невинность. Тело, которое ещё не знало стыда. Которое открывалось миру без сопротивления. Попка, которая не пряталась, когда платье задиралось. Киска, которая не закрывалась резинкой или кружевом. Клитор, который набухал от одного только солнца и ветра. Она была для него воплощением того, что уже никогда не вернётся — чистоты, любопытства, полной телесной открытости без похоти. Он не хотел её «взять». Он хотел её сохранить. Навсегда. Такой — маленькой, голенькой под платьем, доверчивой, с розовой попкой и крошечной щелью между ножек.

Она выпрямилась. Посмотрела на девочек — каждую по очереди.

— Вы сейчас примерно того же возраста, в каком Алиса была на самых известных его фотографиях. Семь–двенадцать. Ваши тела — почти такие же. Гладкие. Без волос. С маленькими круглыми попками и нежными, плотно сомкнутыми губками. Только у вас под юбками — современные трусики. Плотные. Закрывающие. Защищающие. А у Алисы ничего не было. Только воздух. Только трава. Только взгляд взрослого мужчины, который обожал каждую деталь.

Марина Викторовна улыбнулась — мягко, почти грустно.

— Сегодня мы не будем снимать трусики. Пока не будем. Я хочу, чтобы вы просто почувствовали это внутри. Представили. Каково это — сидеть на траве без ничего под платьем. Как ветер задувает между бёдер и касается самой нежной кожи. Как попка ощущает каждую травинку. Как маленькая щель чуть раскрывается от позы и от жара солнца. Как клитор, ещё совсем крошечный, начинает пульсировать — не от любви, не от похоти, а просто от того, что тело живое. От того, что на него смотрят. С обожанием. Без желания обладать.

Она села на край учительского стола. Ноги скрестила — платье задралось чуть выше колен.

— Откройте учебники. На странице сто двадцать три. Читайте первую

Порно библиотека 3iks.Me