Свет сквозь трещину. Часть 4- Читать онлайн

что-то спросить, но не решалась. Один раз шепнула:

— Слушай, про вас что-то болтают. Не знаю, что именно. Будь аккуратнее.

Лена ничего не ответила.

А потом стало ясно, что "что-то" - уже достаточно.

В коридорах действительно начали смотреть. Не все. Но достаточно людей, чтобы пространство вокруг стало другим. Чужие взгляды редко бывают прямыми; они ползут боком, как вода под дверью. Вроде бы никто ничего не говорит - а ты уже чувствуешь: что-то изменилось.

Ирина Сергеевна держалась с ледяной безупречностью. Настолько, что это само по себе стало почти вызывающим. Как бывает с людьми на допросе: чем аккуратнее держишь спину, тем яснее видно, что тебя уже допрашивают.

Удар пришёл с неожиданной стороны.

Лену вызвали в деканат “по организационному вопросу”.

Секретарша, молодая женщина с уставшим лицом и яркими ногтями, провела её в кабинет заместителя декана по воспитательной работе. От одного названия должности всегда пахло казённым лицемерием.

Замдекана была сухая дама лет пятидесяти с идеально уложенными волосами и голосом, в котором каждое слово стояло по стойке смирно.

— Присаживайтесь, Малышева.

Лена села.

— У нас к вам деликатный вопрос, - сказала дама, глядя в бумаги так, будто там уже лежала вся правда. - Скажите, нет ли у вас каких-либо трудностей во взаимодействии с преподавателем Корнеевой?

Лена смотрела на неё молча.

— В каком смысле?

— В любом, который вы считаете нужным обозначить. Давление. Эмоциональная зависимость. Некорректное поведение. Переход границ.

Вот оно, подумала Лена.

Не "грех", не "любовь", не "страх", не "правда".

Канцелярский язык всегда приходит после живого, чтобы задушить его в протоколе.

— Нет, - сказала она. - Никаких трудностей.

Замдекана кивнула так, как кивают людям, которые отвечают не по сценарию.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Просто поймите правильно: мы обязаны реагировать на сигналы, если они поступают.

— Какие сигналы?

— Это не предмет обсуждения.

— Тогда и мой внутренний мир, наверное, тоже не предмет, - спокойно сказала Лена.

Дама подняла на неё взгляд. Холодный. Оценочный.

— Вы умная девушка, Малышева. Не стоит принимать защитный тон там, где вам хотят помочь.

— Я не просила помощи.

— Иногда молодые люди не понимают, в каких ситуациях оказываются.

— А иногда взрослые слишком любят понимать за них, - ответила Лена.

Пауза.

Секунда, в которую любая осторожная студентка обычно пугается и начинает отыгрывать назад. Но Лена уже слишком много потеряла за последние дни, чтобы бояться административного холода так же, как раньше.

— Хорошо, - сказала замдекана. - Зафиксируем, что никаких претензий у вас нет. Надеюсь, вы осознаёте, что репутационные вопросы в университете - вещь тонкая.

— Да.

— Можете идти.

Когда Лена вышла, ноги у неё дрожали. Не от слабости. От ярости.

Она спустилась на первый этаж, прошла через гардероб, вышла во двор и только там перевела дыхание. На снегу темнели грязные следы. У стены курили первокурсники, смеялись слишком громко. Мир снова занимался своими мелкими делами, пока кто-то наверху пытался решить, кто и кого имеет право любить без согласования с воспитательной частью.

Вечером того же дня Ирину вызвали к декану.

Разговор был коротким.

Декан, грузный мужчина с лицом человека, который всю жизнь избегал настоящих убеждений и потому считал себя практиком, говорил осторожно, почти дружелюбно. Именно это и было противнее всего. Если бы он кричал, грозил, стучал кулаком - было бы проще. Но нет: он объяснял ситуацию как менеджер кризиса.

— Ирина Сергеевна, формально у нас ничего нет, - сказал он, сцепив пальцы на столе. - И я был бы рад, чтобы ничего и не было. Вы хороший преподаватель. Но есть жалобы, есть разговоры, есть нервозность. Поймите и меня тоже.

— Жалобы на что именно? - спросила Ирина.

— На размывание профессиональных границ.

— Это формулировка не про факт, а про страх.

Декан устало улыбнулся.

— В университетах страх часто важнее факта. Вы же сами понимаете.

Конечно понимала.

— Что вы от меня хотите? - спросила она.

— До выпуска вашей студентки - полный ноль поводов. Потом, живите как хотите, я взрослый человек, мне неинтересно лезть в чужие спальни. Но пока она обучается здесь, я не позволю, чтобы кто-либо потом обвинял университет в попустительстве или, не дай Бог, в чём-то хуже.

Ирина долго молчала.

Потом спросила:

— А если я скажу, что никаких нарушений не было?

— Я отвечу, что очень рад это слышать, - сказал декан. - И что именно поэтому вам не составит труда вести себя безупречно дальше.

Вот и всё.

Без скандала.

Без формального наказания.

Без громкого позора.

Только та самая взрослая форма насилия, где тебя оставляют на свободе, но с ошейником.

Когда Ирина вышла из кабинета, ей на мгновение захотелось спуститься к Лене, найти её хоть где-нибудь - в библиотеке, в коридоре, у автоматов с кофе - и просто сказать: всё, хватит, выбирайте меня или свободу, но хотя бы в живых словах, а не в этой вате.

Она не спустилась.

Потому что именно теперь любое движение могло стать последним доказательством против них обеих.

И от сознания этой вынужденной неподвижности ей впервые по-настоящему стало страшно не за себя.

Глава 13

Решение пришло не как вдохновение.

Решения вообще редко приходят красиво. Чаще - как усталость от бесконечного унижения.

На следующий вечер Лена сидела в электричке и смотрела на своё отражение в тёмном стекле. За окном мелькали станции, жёлтые платформенные фонари, пустые переезды, чёрные кусты. В вагоне пахло мокрыми сапогами, колбасой из чьего-то пакета и старым железом. Напротив спала женщина в пуховике, рядом подросток играл в телефоне с выключенным звуком.

Лена вдруг подумала: вот так, значит, и проходит жизнь. Между контролёром и конечной, между матерью и деканатом, между чужой

Порно библиотека 3iks.Me