Невероятно прекрасная задница Парвати и Гермиона Грейнджер (Полная версия)- Читать онлайн

не решалась признать. В этом извращенном переворачивании всего ее мировоззрения, в разрушении естественного, с ее точки зрения, порядка, где умная командует беспечной, заключалась черная, запретная магия. Магия, перед которой все ее заклинания, вся ее гордость были бессильны.

Когда кожа на ноге снова стала чистой, Гермиона отползла, не в силах поднять глаза.

— Можешь одеваться, — сказала Парвати, и в ее голосе прозвучала почти материнская мягкость. — Спасибо. Ты была великолепна.

Гермиона, не глядя, нащупала свою одежду. Ткань белья натерла нежную, гладкую кожу между ног, болезненно напоминая обо всем, что произошло. Она чувствовала себя опустошенной, развращенной, униженной до самого основания. И в самой глубине, под тяжелым свинцовым пластом стыда, пульсировала одна четкая, неоспоримая истина: она будет ждать следующего раза.

Утро в Хогвартсе начиналось привычно. Первые лучи солнца били в витражные окна Большого зала, рассыпаясь по длинным дубовым столам радужными бликами. Воздух был наполнен ароматами жареного бекона, свежей выпечки и крепкого чая — запахами нормальности, стабильности, порядка.

За столом Гриффиндора, чуть в стороне от шумной ватаги второкурсников, сидела Гермиона Грейнджер. Но сегодня её внимание было приковано не к фолианту «Продвинутые трансфигурационные матрицы», а к профилю человека, сидящего напротив. Гарри Поттер, её лучший друг, герой. Солнечный луч поймал край его очков и ту непокорную прядь чёрных волос, что всегда спадала на лоб. Он что-то говорил Рону, и его лицо, обычно отягощённое заботой, на секунду осветилось обычной, почти беззаботной улыбкой.

И в груди Гермионы, привычно и знакомо, ёкнуло. Тёплый, сладкий укол. То самое чувство, которое она годами носила в себе, тщательно запечатанное под слоями дружбы, преданности и страха всё разрушить. Она представляла, каково было бы — прикоснуться к этой руке не как к опоре в битве. Поцеловать эти губы, всегда поджатые в решимости или растянутые в редкой улыбке. Да, она хотела его. Как мужчину. Это желание было романтичным, сложным, полным нежности и той страсти, что рождается из общего пролитого пота и слёз. Оно было... правильным. Ожидаемым. И оттого совершенно невозможным. Она не могла рисковать их дружбой. Не могла быть той, кто добавит сложностей в его и без того перегруженную жизнь. Она была его другом, его стратегом, его голосом разума, его... И этот ярлык, который она сама на себя навесила, был прочнее любой брони.

— Гермиона? Ты слушаешь? — Гарри смотрел на неё, слегка прищурившись.

Она вздрогнула, сгоняя со щёк румянец.

— Прости, Гарри, я немного задумалась. Что ты сказал?

Он повторил что-то о предстоящих занятиях, а её взгляд, ускользнув, невольно упал на другой конец стола. Туда, где сидела Парвати Патил, громко смеясь над шуткой Лаванды. Она откинула голову назад, обнажив длинную, смуглую шею, и мантия сдвинулась, на мгновение обрисовав мягкий изгиб её груди.

И в Гермионе, ниже того тёплого укола нежности к Гарри, шевельнулось нечто иное. Грубое. Первичное. Не имеющее ничего общего с романтикой. Это было как удар тока ниже пояса. Внезапное, влажное воспоминание о вкусе, о текстуре, о полном подчинении. Оно не вытеснило чувство к Гарри. Оно существовало параллельно, на другой, более тёмной и глубокой полке её сознания.

Она быстро опустила глаза в тарелку, чувствуя, как её щёки пылают уже по другому поводу. В голове пронеслась сбивчивая, паническая мысль: «Значит, я... би?». Слово казалось чужим, ярлыком из какого-то прогрессивного журнала, который не имел к ней отношения. Она не была «би». Она была Гермионой. А Гермиона... Гермиона была влюблена в Гарри Поттера. А ещё Гермиона, по какой-то необъяснимой, извращённой причине, была одержима задницей своей соседки по комнате и не могла дождаться вечера, чтобы опуститься перед ней на колени.

Двойная жизнь обрела новое, пугающее измерение. Теперь это был не просто конфликт между её публичным и частным «я». Это был раскол внутри её самых интимных желаний.

Так было уже несколько месяцев. Её дни были калейдоскопом противоречивых импульсов. На занятии по Защите от Тёмных Искусств, когда Гарри ловко парировал её наступательное заклинание, и их глаза встречались в азарте схватки, она чувствовала прилив гордости и той самой, запретной нежности. А через час, в библиотеке, увидев, как Парвати наклоняется к нижней полке за книгой, и мантия натягивается на те самые округлости, её захлёстывала волна такого острого, животного возбуждения, что она роняла перо.

Она пыталась анализировать это, как анализировала бы любой сложный магический феномен. Влечение к Гарри было комплексным. Оно было связано с его характером, храбростью, их общей историей, его уязвимостью, которую она одна замечала. Оно было... одухотворённым.

Влечение к Парвати... нет, даже не к Парвати. К её заднице. К акту служения. Это было примитивно. Физиологично. Оно не требовало разговоров по душам, общих интересов или даже взаимности, хотя одобрение Парвати было важной частью ритуала. Оно было о потере контроля. О выключении того самого сложного, думающего мозга, который постоянно анализировал чувства к Гарри, просчитывал риски, строил планы. С Парвати она не думала. Она чувствовала. И в этом чувствовании было освобождение от самой себя, от груза своей же «правильности».

Она стала проводить ещё больше времени с Гарри и Роном. Отчасти — чтобы убежать от навязчивых мыслей. Отчасти — чтобы доказать себе, что она всё ещё та Гермиона, которая способна на нормальные чувства. Она вгрызалась в их домашние задания с удвоенной яростью, читала нотации, спорила. Она ловила на себе его взгляд и надеялась, что он увидит в её глазах что-то большее, чем дружескую преданность. И

Порно библиотека 3iks.Me