Поклонник, госпожа, горничная (Полная версия)- Читать онлайн

нас в доме мужчин воспитывают. Может, и им на заметку пойдёт.

Я поклонился, чувствуя, как внутри всё замирает от страха и восторга.

— Благодарю Вас, маменька. Вы — самая мудрая женщина на свете.

— Льстец, — усмехнулась она, но в глазах её светилось удовольствие. — Ступай. И помни: первая публичная порка — через месяц. Я сообщу тебе день. А пока... пока готовься. И благодари Бога, что у тебя такая мать, которая заботится о твоей душе.

Я вышел из гостиной на подгибающихся ногах. В голове шумело, сердце колотилось, но в груди разливалось странное, почти болезненное счастье.

Через месяц. При всех. При матери, при сестре, при тётушке с кузинами, при графине Воронцовой с дочерями. Целое женское собрание будет смотреть, как меня секут.

Я представил себе эту картину — и чуть не задохнулся от смеси ужаса и сладкого предвкушения.

Вечером, стоя на коленях в комнате Варвары и омывая Её ноги, я рассказал ей всё.

— Умница, — сказала она, погладив меня по голове. — Хороший раб. Правильно всё сделал. Теперь готовься. Месяц пролетит быстро.

— Я боюсь, Госпожа, — признался я.

— Бойся, — кивнула она. — Страх — это хорошо. Страх учит смирению. А когда начнут пороть — вспоминай, что это ради женщин. Ради матери, ради сестры, ради меня. Ради всех нас. И терпи.

— Я постараюсь, Госпожа.

— Не старайся, — поправила она. — Делай. А теперь целуй ноги и ступай. Месяц будет долгим. Но он пройдёт. И тогда ты станешь ещё ближе к тому, кем должен быть.

Я поцеловал Её ступни — сначала подошвы, потом пальцы, потом щиколотки — и ушёл в темноту коридора, унося в душе тепло Её слов и холодок ужаса от предстоящего испытания.

***

На следующий день после моего разговора с матушкой, когда я ещё пребывал в том особенном состоянии между страхом и восторгом, меня позвала Марина.

— Илья, зайди ко мне, — сказала она, встретив меня в коридоре. Голос её был спокойным, но в глазах горело такое любопытство, что я сразу понял: разговор будет серьёзным.

Я вошёл в её комнату. Марина сидела за туалетным столиком, перебирая ленты и заколки, но при моём появлении обернулась и указала на стул.

— Сядь.

Я не сел. Вместо этого я подошёл ближе и опустился на колени прямо перед ней. Марина замерла с лентой в руках, и на лице её отразилось удивление — но не то, вчерашнее, материнское, а другое, почти детское.

— Илья, ты чего? — спросила она. — Вставай, ну право...

— Позволь мне остаться так, сестра, — тихо попросил я, глядя на её туфельки. — Так правильно. Так я лучше смогу говорить.

Марина помолчала, разглядывая меня. Потом отложила ленты, повернулась на стуле лицом ко мне.

— Хорошо. Оставайся. Только объясни. Что с тобой происходит, Илья? Ты... ты изменился. Сильно изменился. Я помню, как ты ещё месяц-два назад огрызался, спорил, грубил. А теперь... ты вчера на коленях перед маменькой стоял. Мне Настасья (это наша кухарка) рассказала — видела в щёлочку. Зашла спросить, что на завтра готовить и остолбенела. И сейчас вот тоже... — она обвела рукой мою позу. — Что случилось? Ты болен? Или... или это всё из-за той порки?

Я поднял на неё глаза. Марина была красива — в свои семнадцать лет она уже превращалась в настоящую барышню, с тонкими чертами лица, тёмными, как у матери, волосами и живыми, насмешливыми глазами. Сейчас в этих глазах не было насмешки — только искреннее недоумение и любопытство.

— Это не из-за порки, Марина, — начал я медленно, подбирая слова. — Вернее, не только из-за неё. Просто я... я понял одну важную вещь.

— Какую?

— Я понял, что мужчина должен служить женщине. Преклоняться перед ней. Быть её рабом. Добровольным, счастливым рабом.

Марина моргнула.

— Рабом? — переспросила она недоверчиво. — Ты это серьёзно?

— Вполне, сестра. Я много думал об этом. Смотрел на маменьку, как она управляет домом, как все её слушаются — и папенька, и прислуга, и даже ты, хоть и споришь иногда. Смотрел на тебя... И понял, что женщина — это высшее существо. А мужчина — только грубая сила, которая должна быть направлена женской мудростью.

— Направлена? — усмехнулась Марина, но в усмешке не было злости. — Это как вола в упряжке?

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Вол — сильный, но глупый. Ему нужен погонщик. Женщина — погонщик. Она знает, куда идти, а мужчина должен только тянуть, не рассуждая.

Марина задумалась. Она смотрела на меня, чуть склонив голову набок, и я видел, как в её глазах загорается понимание.

— И ты решил стать таким... волом? — спросила она.

— Я решил стать рабом, — поправил я. — Добровольным. Счастливым. Я хочу научиться служить женщинам — маменьке, тебе, будущей жене. Хочу, чтобы для меня было естественным стоять перед вами на коленях, целовать ваши руки... и ноги.

При последних словах я опустил глаза. Марина молчала долго, очень долго. Потом я услышал её голос — тихий, задумчивый:

— А ведь в этом что-то есть, Илья. Правда есть. Я читала в одной книжке, что на Востоке, у турок или персов, женщины правят мужчинами как рабами. И мужчины счастливы. И женщины счастливы. И никто не спорит, кто главнее.

— Я тоже читал об этом, — подхватил я с жаром. — И думал: почему у нас не так? Почему мужчины вечно спорят, доказывают, ссорятся?

Порно библиотека 3iks.Me