Поклонник, госпожа, горничная (Полная версия)- Читать онлайн

Её старые туфли, и видел во сне, как мою Госпожу коронуют на царство, а я стою на коленях у подножия трона и держу в руках таз с водой — чтобы омыть Её ноги.

Моё служение началось.

Так и повелось. Каждую субботу, ровно в полночь, я пробирался по чёрной лестнице в Её каморку. Три коротких стука — дверь открывалась, и я вступал в святилище, где меня ждал таз с тёплой водой, пушистое полотенце и Она — моя Госпожа, уставшая после долгой недели.

— Часто нельзя, — сказала Варвара, когда мы обсуждали этот ритуал. — Раз в неделю. Чтобы бдительности не терять. Чтобы не попасться. А то зачастишь — и кто-нибудь заметит. Мало ли, матушка твоя ночью в уборную пойдёт или сестра засидится с книгой.

Я понимал умом, что она права, но сердцем желал этого каждую ночь. Однако раз в неделю — это был праздник. Я жил от субботы до субботы, считал дни, отмечал на календаре, и когда наступал заветный вечер, душа моя пела.

Ритуал сложился сам собой. Сначала я мыл Ей ноги — долго, тщательно, с наслаждением. Потом вытирал мягким полотенцем, осторожно, каждый пальчик. Потом целовал — сначала подошвы, потом пальцы, потом щиколотки. Варвара позволяла мне это, иногда закрывая глаза от удовольствия, иногда поглаживая меня по голове, как собачку.

— Хороший раб, — говорила она. — Умеешь служить.

И эти слова были для меня дороже всех наград мира.

Однажды, в один из таких вечеров, когда я уже закончил омовение и целовал Её ступни, Варвара вдруг спросила:

— А что, Илья, не больно было тогда? В субботу, когда я тебя секла?

Я поднял на неё глаза. При свете свечи лицо Её казалось загадочным, почти иконописным.

— Больно, Госпожа, — ответил я честно. — Но хорошо. Правильно.

— Правильно? — усмехнулась она. — Это почему же?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Потому что это были Вы. Потому что я это заслужил. Потому что после этого я стал... чище, что ли. Лучше.

Варвара задумчиво погладила меня по голове.

— А знаешь, о чём я думала, когда розги опускала?

— О чём, Госпожа?

— О том, что тебя, Илья, надо бы сечь почаще, — сказала она просто. — Не для боли, а для пользы. Чтобы покорность в тебе воспитывать. Безусловное подчинение женской воле. Ты сам говорил, что мечтаешь преклоняться перед женщинами. А преклонение — оно через боль и унижение идёт. Через смирение.

Слова Её падали мне в душу, как семена в благодатную почву.

— Я понимаю, Госпожа, — прошептал я. — Я тоже об этом думал. Думал, как бы сделать так, чтобы порки стали... регулярными.

Варвара оживилась, села прямее.

— Ну-ка, ну-ка, рассказывай.

— Я думал поговорить с матушкой, — признался я. — Сказать, что чувствую пользу от наказания. Что хочу стать лучше. Попросить её... ну, чтобы время от времени... как в старые времена...

— Сама будет пороть? — уточнила Варвара.

— Нет, — я покачал головой. — Матушка говорила, что своё отсекла. Что теперь меня должны наказывать те, кто ниже. Чтобы гордыню смирять. Я думаю, если попросить, она снова Вам прикажет.

Варвара задумалась. Глаза её блестели в полумраке, и я видел, как в них загорается какой-то новый, опасный огонёк.

— Это хорошо, Илья, — сказала она медленно. — Только я вот что думаю. Одной порки в кабинете, тайком, мало. Чтобы по-настоящему смирить гордыню, нужно... унижение. Публичное.

У меня перехватило дыхание.

— Публичное?

— Да. Чтобы при свидетелях. При твоей матери, например. При сестре. Чтобы они видели, как тебя секут, как ты кричишь или терпишь, как потом благодаришь. Чтобы стыд был — не только от боли, но и от того, что на тебя смотрят. Что ты — мальчишка, которого при всех наказывают, как маленького.

Я представил себе эту картину. Гостиная. Матушка в кресле с вязанием. Марина у окна с любопытным взглядом. Лавка посреди комнаты. Я на ней — со спущенными штанами. И Варвара с розгами в руке, подходящая близко-близко...

Сердце моё забилось где-то в горле. Мне было страшно. Мне было стыдно. Мне было... сладко.

— Вы думаете, Госпожа, матушка согласится?

— Думаю, да, — кивнула Варвара. — Твоя мать — женщина умная. Она понимает толк в воспитании. Если ты сам подойдёшь и попросишь, скажешь, что чувствуешь потребность в регулярном исправлении — она оценит. А про публичность... скажем, что так действеннее. Что при свидетелях урок лучше усваивается.

Она помолчала, поглаживая меня по голове.

— И ещё, Илья. Ты когда просить будешь, на колени перед ней встань. Как передо мной. Пусть видит, что ты научился покорности. Это её убедит лучше любых слов.

— Я сделаю, Госпожа, — пообещал я, чувствуя, как внутри всё трепещет от предвкушения.

Варвара удовлетворённо кивнула.

— А теперь ступай. И думай о том, что я сказала. Потом расскажешь, как поговорил с матерью.

Я поцеловал Её ноги на прощание и выскользнул в тёмный коридор. В голове у меня шумело, сердце колотилось, но мысли были удивительно ясными.

Я знал, что сделаю это. Я пойду к матушке, встану на колени и попрошу о регулярных наказаниях. Попрошу, чтобы меня секли при всех. Чтобы стыд и боль сделали меня тем, кем я должен быть — покорным слугой женщин, рабом их воли.

И пусть мне было страшно. Пусть при одной мысли о том, как Марина будет смотреть на мои голые ягодицы под розгами, кровь приливала к лицу. В этом страхе, в этом стыде было что-то

Порно библиотека 3iks.Me