Поклонник, госпожа, горничная (Полная версия)- Читать онлайн

сам:

— Маменька, я просил прощения у Марины, и она меня простила. Но наказания прошу не отменять. Я должен усвоить урок.

Матушка посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. Потом кивнула.

— Хорошо, Илья. Ты растешь. Варвара, — повернулась она к горничной, подававшей чай. — Сечь построже. Чтобы запомнил надолго.

Варвара склонила голову.

— Слушаюсь, барыня.

В её глазах, когда она подняла их на меня, я прочёл нечто такое, от чего сердце моё забилось быстрее. В них было обещание. Обещание боли — и чего-то ещё. Чего-то, что заставило меня одновременно и страшиться субботы, и ждать её с нетерпением.

Суббота наступила, как всегда, наступают субботы — неумолимо и слишком быстро.

В девять вечера я стоял в отцовском кабинете. Отец, по счастью, уехал в Английский клуб, матушка удалилась к себе, Марина заперлась в своей комнате с книгой. В доме было тихо, только часы в гостиной мерно отсчитывали секунды.

Дверь открылась. Варвара вошла, и при свете одинокой свечи на столе я увидел её всю — высокую, властную, прекрасную. В руках она держала розги.

— Становись в угол, — сказала она негромко. — На колени. Жди.

Я послушно отошёл в угол, опустился на колени лицом к стене. Слышал, как она двигается по комнате, как ставит свечу на стол, как проводит пальцами по прутьям. Потом шаги приблизились.

— Сними рубашку и штаны, — раздалось над ухом. — И ложись. На кушетку. Лицом вниз.

Я повиновался. Кожа моя покрылась мурашками — то ли от холода, то ли от страха, то ли от предчувствия чего-то неизведанного. Я лёг, уткнувшись лицом в сложенные руки, и зажмурился.

Первые удары были пробными — лёгкими, почти ласковыми. Варвара словно пробовала, примерялась. Но потом она вздохнула — и я услышал, как свистнули розги в воздухе.

Удар.

Я вздрогнул, но сдержал крик. Было больно — остро, жгуче, нестерпимо сладко.

Второй удар. Третий. Четвёртый.

Я считал удары, сбивался, начинал снова. Слёзы текли по щекам, но я не всхлипывал. Я только крепче сжимал в кулаке край кушетки и думал о том, что меня сечёт ОНА. Моя Госпожа. Что каждый удар Её руки — это благословение. Что я это заслужил — и принимаю как должное.

— Полсотни, — сказала Варвара, останавливаясь. — Будет пока. Встань.

Я с трудом поднялся, чувствуя, как горят ягодицы. Рубашку и штаны надеть не решился — стоял перед ней, опустив глаза, дрожащий, с мокрым от слёз лицом, но почему-то счастливый.

Варвара подошла близко. Я чувствовал тепло её тела, запах её юбки, слышал её дыхание.

— Теперь поцелуй, — сказала она тихо. — Поцелуй розги, которыми я тебя секла. И меня — в руку. За науку.

Я опустился на колени. Поцеловал мокрые, пахнущие берёзой прутья. Потом взял Её руку, прижался губами — и замер, не в силах оторваться.

— Ступай, — сказала она, отнимая руку. — Спи сегодня на животе.

Я оделся и вышел из кабинета, шатаясь, как пьяный. В моей комнате, на подушке, лежали Её старые туфли. Я прижал их к груди, лёг на живот и провалился в сон — тяжёлый, горячечный, полный видений, в которых Она стояла надо мной с розгами в руках, а я целовал Её ноги, благословляя боль причиненную ею и каждую минуту моего сладкого рабства.


***


После субботнего вечера что-то во мне переменилось окончательно и бесповоротно.

Боль от розог прошла уже через пару дней, оставив лишь тонкие лиловые полоски на попе, которые я разглядывал перед зеркалом с каким-то странным, почти благоговейным чувством. Это были следы Её власти. Отметины моей Госпожи.

Но главная перемена произошла не в теле, а в душе. То, что раньше было игрой воображения, тайным ритуалом, который я прятал ото всех, включая саму Варвару, теперь стало естественным порядком вещей. Я больше не играл в раба. Я был им.

Утром в понедельник, едва продрав глаза, я вскочил с постели и принялся заправлять её сам — тщательно, старательно, как никогда в жизни. Когда Варвара вошла, я уже стоял на коленях у двери, ожидая её.

Она окинула взглядом комнату, подошла к постели, провела рукой по одеялу — проверила, нет ли складок. Потом открыла шкаф, провела пальцем по полке — проверила пыль. Я замер, боясь дышать.

— Сносно, — сказала она наконец. — Подойди.

Я подполз на коленях. Она протянула ногу в тех самых новых туфельках, что я купил ей в Гостином дворе. Я припал губами к лакированному носку, чувствуя, как сердце заходится от счастья.

— Хорошо, раб, — услышал я сверху. — Так и будешь делать каждое утро. Комната — твоя забота. Ты сам убираешь, сам стираешь пыль, сам моешь полы. Я прихожу проверять. Понял?

— Да, Госпожа, — прошептал я.

Так и пошло. Каждое утро я вскакивал чуть свет, наводил идеальный порядок и вставал на колени у двери в ожидании Её прихода. Если она оставалась довольна — следовала награда: поцелуй туфельки. Иногда одной, иногда обеих. Иногда — по настроению — она позволяла поцеловать не только туфельку, но и щиколотку поверх чулка. Эти дни были для меня праздником.

Если же находила изъян — не там протёрто, не так сложено бельё, — она хмурилась и приказывала:

— Переделать. И чтоб к вечеру было готово. Приду проверю.

И я переделывал. С радостью, с усердием, с благодарностью за то, что могу служить Ей даже таким образом.

Но вскоре мне этого стало мало. Убирать собственную комнату — это было нужно мне самому. Это было самообслуживание, пусть и под Её

Порно библиотека 3iks.Me