Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

в кадр попадало только твоё лицо и плечи. Не больше. Я проверю».

Облегчение было крошечным и тут же отравленным. Да, ей не придётся демонстрировать свою наготу незнакомцам. Но сам факт, что она должна скрывать своё тело, сидя обнажённой с дилдо внутри, перед веб-камерой, был новым витком унижения. Это превращало её в актрису, играющую роль нормальной студентки, в то время как её реальность была чудовищным фарсом.

Вечером перед первым семинаром её охватила паника. Она тщательно, с почти болезненной скрупулёзностью, выстроила кадр. Книги на заднем плане (разрешённые Персефоной — только учебники колледжа), нейтральная стена, аккуратно собранные волосы. Её лицо на экране предварительного просмотра выглядело бледным, но сосредоточенным. Ничто не выдавало кошмар, происходивший ниже границы кадра.

Когда начался семинар, и в маленьких окошках появились лица других студентов — обычных людей, вероятно, сидящих в своих комнатах в пижамах или домашней одежде — Гермиону охватило острое чувство обмана. Она была среди них, но отделена пропастью. Она слушала вопросы преподавателя, видела, как другие поднимают руку виртуально, чтобы ответить, и её язык, с холодным металлом пирсинга, буквально немел от желания вступить в дискуссию, поправить чьё-то неточное высказывание, блеснуть эрудицией. Но она молчала. Её участие ограничивалось текстовым чатом, где она отвечала коротко, чётко, избегая любых лишних слов.

А всё её тело в это время находилось в аду. Дилдо внутри неё казался особенно массивным и неудобным. Каждое её незаметное движение на стуле, каждый наклон головы к микрофону отзывался глубоким, смущающим давлением. Она боялась даже глубоко вздохнуть. Её руки, сложенные на столе перед клавиатурой, были ледяными от напряжения. Она чувствовала, как под столом её босые ноги непроизвольно трутся друг о друга, пытаясь как-то справиться с нарастающим внутренним дискомфортом, который уже граничил с чем-то иным — с постыдным, нежеланным тонусом в самых глубоких мышцах.

Преподаватель, пожилая женщина с добрым лицом, однажды напрямую обратилась к ней: «Гермиона, я вижу, вы внимательно следите. Что вы думаете о предложенном решении кейса с недовольным гостем?»

Сердце Гермионы ёкнуло. Глаза всех мини-окон, казалось, уставились на неё. Её разум мгновенно проанализировал ситуацию, выстроил идеальный, многослойный ответ, учитывающий и психологические аспекты, и стандарты сервиса... Но её тело предательски напомнило о себе. Она почувствовала лёгкое, стыдное тепло, пробежавшее по низу живота в ответ на всплеск внимания и интеллектуального вызова. Это было отвратительно.

«Я считаю, предложенное решение эффективно в краткосрочной перспективе, — прозвучал её собственный голос, ровный и спокойный, будто его издавал кто-то другой. — Однако для долгосрочного удержания клиента стоило бы добавить, возможно, небольшой комплимент от администрации с извинениями за доставленные неудобства».

Преподаватель улыбнулась и кивнула. «Замечательное дополнение, Гермиона. Очень зрелый подход».

Похвала обожгла её. Она была заслужена. Она была результатом работы её ума. Но прозвучала она в момент, когда её тело предательски откликалось на собственную униженную ситуацию. Успех и позор сплелись в нерасторжимый узел.

После семинара, отключив камеру и микрофон, она долго сидела, не двигаясь, глядя в тёмный экран. Физическое напряжение достигло пика. Дилдо внутри неё стал не просто инородным телом, а навязчивым, требовательным присутствием. Её рука сама потянулась к груди, сжимая сосок почти до боли, в тщетной попытке как-то уравновесить это всепоглощающее чувство. Она понимала, что правило Пэнси — запрет на оргазм с пустой задницей — уже не было просто внешним приказом. Оно становилось внутренней необходимостью. Чтобы получить разрядку от этого чудовищного коктейля ощущений, ей нужно было сохранить это наполнение. Принять его. Возжелать его.

Прошли недели. Рутина въедалась в плоть и сознание. Утренняя пробка перестала быть шокирующим вторжением. Она стала... частью её утреннего ритуала, таким же обыденным, как чистка зубов. Ощущение постоянной заполненности, сначала невыносимое, стало фоновым состоянием, как тихий гул в ушах. Она носила её на тренировке, чувствуя, как металл слегка нагревается от её тела. Носила, пока мыла полы, и лёгкое давление при наклонах напоминало о её положении уже не с остротой ножа, а с тупой настойчивостью гири.

Но самым страшным был ритуал с дилдо. Каждый раз, садясь за учёбу, она должна была совершать этот акт самоосквернения. И каждый раз это было немым спектаклем, на который, как она знала, иногда смотрела Пэнси через скрытые камеры (она догадывалась об их существовании). Она брала его в руки, и её пальцы уже знали его вес, текстуру. Она смазывала его, и её движения становились не такими дрожащими. Она вводила его, и её тело, преданное и сломленное, встречало его уже не таким яростным сопротивлением.

Это «привыкание» было для Гермионы самой горькой пищей. Это означало, что её границы стирались. Что насилие, пусть и совершаемое её собственной рукой, но по приказу, становилось нормой. Она ненавидела себя не только за физиологические отклики, но и за эту постепенную, ползучую адаптацию. За то, что её ум, чтобы выжить и получить доступ к знаниям, учился мириться с осквернением её собственного тела.

Однажды вечером, закончив сложное задание по расчёту себестоимости банкетного меню, она откинулась на спинку стула, чувствуя удовлетворение от решённой задачи. И в этот момент она осознала нечто ужасное. Дилдо внутри неё, всё это время бывший источником дискомфорта и стыда, теперь... почти не ощущался. Вернее, ощущался, но как часть её состояния, как продолжение её собственной позы за столом. И это отсутствие острого отторжения напугало её больше, чем любая боль.

Слёзы, давно не появлявшиеся, навернулись на глаза. Она не плакала от боли или унижения. Она плакала от потери

Порно библиотека 3iks.Me