Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

тень перекрыла свет от настольной лампы и на клавиатуру упала ледяная тишина, иная, тяжелая, несущая в себе вес.

Гермиона медленно подняла голову, моргая, словно выныривая из глубокой воды. И увидела Персефону.

Она стояла на пороге, еще в пальто, но уже без перчаток. Ее лицо не выражало ничего. Ни ярости, ни насмешки. Оно было гладким, пустым, как чистый лист перед приговором. Только глаза, эти зеленые, всегда такие живые и ядовитые глаза, были темными и плоскими, как два куска обсидиана. В них не было огня. Был холод абсолютного, безличного разочарования.

Взгляд Пэнси, медленный и всевидящий, сделал круг: Гермиона за столом, обнаженная, с прямой спиной и разгоряченным от умственного напряжения лицом; испещренные пометками листы; экран ноутбука с открытой презентацией; сверкающая чистотой и пустотой кухонная стойка; и, наконец, зияющая пустота у входной двери.

Воздух в комнате стал густым, как сироп. Гермиона почувствовала, как по ее спине, прямо под кожей, где покоилась привычная металлическая пробка, пробежал леденящий, скребущий холод — первобытный страх перед хищником. Ее разум, только что паривший в стратосферах стратегий, рухнул в тело с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

«Госпожа Паркинсон...» — начала она, но голос был хриплым шепотом.

Пэнси не ответила. Она проделала все свои действия с сюрреалистичной, гипнотизирующей медлительностью: сняла пальто, повесила, сгладила несуществующие складки на платье. Каждое движение было отточенным, лишенным суеты, и от этого бесконечно зловещим. Затем она подошла к столу. Ее пальцы, холодные и легкие, коснулись края листа с конспектом Гермионы.

««Поэтапный план нейтрализации негативного информационного поля... использование инфлюенсеров... искренние извинения от первого лица», — прочла она вслух. Ее голос был ровным, без интонаций, как у синтезатора речи. Она отпустила лист. — «Интеллектуально. Требует вдумчивости. Тонко». Она подняла глаза на Гермиону. «А где, собственно, твое тело?»

Вопрос, заданный так просто, прозвучал страшнее любого крика. Гермиона замерла. Все оправдания — «сложное задание», «потеряла счет времени» — рассыпались в прах перед этой ледяной простотой.

«Я... я была поглощена работой...» — выдавила она.

«Поглощена, — повторила Пэнси, как бы пробуя это слово на вкус. Она сделала шаг вперед. Гермиона инстинктивно отпрянула, упершись спиной в стул. — Твой ум поглотил тебя целиком. Он унес тебя прочь от реальности. От этой комнаты. От твоих обязанностей. От меня». Она остановилась так близко, что Гермиона почувствовала исходящий от нее холод, словно от открытой морозильной камеры. «Ты позволила ему это сделать. И это — непростительно».

Она отступила на шаг и кивнула в сторону дальней, гладкой стены из белого бетона. «Подойди туда. Повернись ко мне спиной. Наклонись и упрись ладонями в стену, на уровне груди. Ноги расставь. Не оборачивайся».

Приказ был произнесен с такой абсолютной, не терпящей возражений уверенностью, что ноги Гермионы повиновались сами. Она прошла через комнату, чувствуя, как холодный пол обжигает ступни. Встала у стены. Наклонилась, уперлась ладонями. Бетон был шершавым и холодным. Поза была устойчивой, но невероятно уязвимой — она выставляла напоказ всю спину, ягодицы, заднюю поверхность бедер. Знакомый стыд заливал ее щеки жаром, но поверх него накатывала новая, незнакомая волна страха — чистого, не замутненного сексуальным подтекстом страха перед болью. Она слышала, как Пэнси уходит. Тишина в комнате стала гулкой, давящей, как под водой.

Шаги вернулись. Гермиона зажмурилась, вжавшись лбом в собственные предплечья. Она услышала легкий, свистящий звук, когда что-то разрезало воздух.

Удар.

Это было не похоже ни на что. Это был не шлепок, не толчок. Это был резкий, жгучий, хлесткий удар, который прожигал кожу жидким огнем. Боль вспыхнула на ее ягодицах яркой, четкой полосой, ослепительной и чистой. Гермиона ахнула, ее тело дернулось вперед. Это была плеть. Семихвостка. Боль была интенсивной, глубокой, пронизывающей, но кожа, хотя и горела багровыми полосами, оставалась целой. Это была боль как сообщение, переданное напрямую в нервную систему.

«Не двигайся», — раздался ровный, беззвучный голос сзади.

Второй удар лег чуть выше, почти параллельно первому. Новая волна белого, обжигающего огня. Гермиона впилась зубами в губу, сдерживая стон. Слезы выступили на глазах, застилая взгляд. Она чувствовала каждую мышцу, каждое волокно в своем теле, сведенное в болезненный комок ожидания.

Третий. Четвертый. Пятый. Удары сыпались с методичной, неспешной, неумолимой регулярностью. Они покрывали ее ягодицы и верхнюю часть бедер, опускаясь иногда к самым чувствительным, нижним изгибам, где кожа была тоньше. Каждый удар приносил новый виток боли, но не стирал предыдущий — все они горели вместе, сливаясь в одно сплошное, пульсирующее пламя. Гермиона потеряла счет. Ее мир сузился до двух полюсов: холодного, шершавого бетона под ладонями и всепоглощающего жжения на коже. Мысли разлетелись, разум, который только что строил сложные конструкции, был выжжен дотла простым, животным страданием.

Это был новый опыт. До этого весь ее ад был окрашен в тона унижения, психологического подавления, извращенного сексуального подчинения. Эта боль была иной. Чистой. Простой. Лишенной двусмысленности. В ней не было игры, не было изощренности. Только власть, выраженная самым примитивным способом. И от этого она была в тысячу раз страшнее. Ее тело не знало, как на это реагировать, кроме как страдать.

И в этом страдании, в этой перегрузке нервной системы чистым болевым сигналом, начало происходить нечто чудовищное. Адреналин и шок, вызванные неожиданностью и интенсивностью наказания, взвинтили все чувства до предела. В низу живота, под огненной пеленой на коже, зародилось странное, противное тепло. Не возбуждение. Скорее, гипертрофированная, болезненная чувствительность всех нервных окончаний. Боль от ударов стала странным образом резонировать с глубоким, привычным давлением

Порно библиотека 3iks.Me