Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

неприятная боль смешалась с пронзительным унижением.

«Не останавливайся, – скомандовала Пэнси, наслаждаясь зрелищем. – Покажи мне, как лучшая ученица Хогвартса умеет удовлетворять свою пошлую, маленькую киску.»

Слезы, наконец, прорвались наружу и потекли по ее щекам беззвучными ручьями. Она не пыталась их смахнуть. Ее пальцы начали двигаться – сначала робко, неуверенно, просто скользя по нежной, набухшей коже. Но ее тело, преданное и оскверненное, уже было на взводе. Унижение, боль от палочки, холод стекла о колени – все это смешалось в ядовитый коктейль, который ее нервная система, вопреки всем приказам разума, восприняла как невероятно мощный стимул.

Внутри нее, в самой глубине, заплясали знакомые, ненавистные искры. Тепло, которое она так презирала, начало разливаться по низу живота, упрямое и постыдное. Ее пальцы, словно движимые собственной волей, стали двигаться быстрее, настойчивее. Они нашли клитор, крошечный, гиперчувствительный узелок, и принялись тереть его с отчаянной, почти злой решимостью.

Одновременно с этим ее правая рука, все еще держащая палочку, возобновила свои мерзкие толчки. Теперь это было не просто механическое движение. Тело, вовлеченное в процесс, начало подыгрывать. Мышцы спазмировали, схватываясь вокруг инородного объекта, и каждое движение палочки посылало новые волны развращенного удовольствия прямо в эпицентр нарастающего возбуждения.

Она смотрела на свое отражение – на эту рыдающую, раскрасневшуюся девчонку с пустым взглядом, которая с остервенением насиловала себя двумя руками на виду у всего города. Она видела, как ее грудь колышется, как соски затвердели до каменных бугорков, как ее бедра начали непроизвольно двигаться, подыгрывая ритму ее пальцев.

«Да, вот так, – шептала Пэнси, ее голос был сладким ядом, впрыснутым прямо в мозг. – Смотри на себя. Смотри, какая ты грязная, какая похотливая. Ты кончаешь от этого. От того, что тебя используют, как вещь. Твой ум, твоя гордость – все это пыль по сравнению с тем, как жаждет твое тело.»

Слова добивали ее окончательно. Они были правдой. Ужасной, неоспоримой правдой. Ее тело не просто реагировало – оно требовало. Оно рвалось к оргазму с животной, всепоглощающей силой. Волна тепла переросла в пожар. Стыд и унижение не гасили его, а лишь подливали масла в огонь, создавая извращенный, порочный круговорот, где моральная боль становилась топливом для физического наслаждения.

Она не могла больше это сдерживать. Ее дыхание превратилось в прерывистые, хриплые всхлипы. Мускулы живота напряглись до предела. Мир сузился до белого света за окном, до ее собственного постыдного отражения и до нарастающего, неотвратимого цунами в самой ее основе.

«Кончай, рабыня, – приказала Пэнси, и в ее голосе прозвучала последняя, решающая нота. – Кончай сейчас.»

Это был тот самый толчок, который сорвал ее с края. С громким, сдавленным криком, в котором смешались боль, стыд и невыносимое, всесокрушающее удовольствие, Гермиону выбросило в пучину оргазма. Ее тело затряслось в мощных, неконтролируемых конвульсиях. Спина выгнулась, голова запрокинулась, пальцы судорожно впились в свою плоть. Она чувствовала, как из нее вырываются волны спазмов, сотрясающие ее изнутри, смешивая боль от палочки с ослепительными вспышками наслаждения. Это было падение. Полное, окончательное. Разрушение всего, что она собой представляла.

Она рухнула на пол, на холодный паркет, без сил, вся в слезах и в собственных выделениях. Палочка выпала из ее ослабевших пальцев с глухим стуком. Она лежала, свернувшись калачиком, мелко дрожа, не в силах пошевелиться, не в силах даже думать. Внутри была только пустота. Глубокая, бездонная, оглушающая пустота.

Пэнси медленно подошла и наклонилась над ней. Она не трогала ее, лишь смотрела с холодным, научным интересом.

«Вот и все, – произнесла она тихо. – Урок окончен. Теперь ты поняла свою природу, Грейнджер. Ты – не ум, не дух. Ты – плоть. И плоть эта принадлежит мне.»

Она выпрямилась и, повернувшись, пошла прочь, оставив Гермиону лежать на полу перед огромным, безразличным окном. Отражение в стекле больше не показывало гордую ведьму. Оно показывало сломленную, использованную рабыню, которая только что открыла для себя самую страшную истину: дно, на которое она упала, было бездонным. И ее падение только начиналось.

3

Тишина в квартире Пэнси была обманчивой. Она не несла покоя, а была напряженной, как струна, готовая лопнуть от первого же звука. Для Гермионы эта тишина стала звуком ее собственного поражения. После сцены у окна внутри нее осталась лишь выжженная пустота, в которой тлели угли стыда и ненависти к себе.

Вечером того же дня началась новая фаза ее унижения — бытовая, методичная, словно шлифовка драгоценности, которой предстояло сверкать лишь для одного владельца.

Стол в столовой был накрыт с холодным, минималистичным шиком. Одна тарелка, один бокал, один прибор. Пэнси возлегла во главе, одетая в шелковый халат цвета темной крови. Гермионе же была отведена роль тени.

«Подавай, рабыня, не зевай, » — раздался первый приказ, и Гермиона бросилась к кухне, ее босые ноги бесшумно скользили по холодному полированному бетону.

Она прислуживала за ужином, стоя в двух шагах от стола, голая, если не считать черного ошейника. Ее задача заключалась в том, чтобы вовремя подливать вино, подавать блюда и уносить пустую посуду. Каждое ее движение контролировалось.

«Стоять ровнее, » — бросала Пэнси, не глядя на нее, пробуя соус. «Ты закрываешь свет.»

Гермиона замирала, стараясь дышать тише. Она чувствовала, как взгляд Пэнси скользит по ее телу, оценивающий, бесстрастный. Она была не человеком, а элементом интерьера — живой, дышащей статуэткой. Ее грудь, ее гладкая кожа, ее смущенная поза — все это было частью декора, призванного услаждать взгляд госпожи.

Когда Пэнси откусила кусочек изысканного десерта — воздушного суфле,

Порно библиотека 3iks.Me