Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

ваты. Она подошла к огромной стеклянной поверхности. Внизу копошился город, жил своей жизнью, не подозревая, что становится свидетелем чьего-то личного ада.

«На колени».

Она опустилась на колени. Паркет был холодным. Она видела свое отражение в стекле — испуганное лицо, широкий черный чокер на шее, гладкое, лишенное волос тело, маленькую грудь.

«Прекрасно. Теперь… — Пэнси достала из складок своего платья волшебную палочку Гермионы. Та самая палочка, что когда-то творила сложнейшие заклинания, легла на ее ладонь безжизненным куском дерева. — Возьми ее».

Гермиона взяла. Дерево было теплым от прикосновения Пэнси.

«Теперь, — прошептала Пэнси, стоя сзади и глядя на ее отражение в окне, — я приказываю. Одной рукой… возьми палочку и введи ее себе в задницу. Медленно. А другой рукой… ласкай свои соски. Сожми их. Доведи себя до возбуждения. Я хочу видеть, как ты это делаешь. Я хочу видеть твое лицо в окне».

Мир сузился до размера оконного стекла. До ее собственного отражения, в котором она видела ужас в своих глазах. Это было невозможно. Это было за гранью любого унижения, которое она могла себе представить. Использовать свой самый главный инструмент, символ своей магической сущности, для такого… И делать это на виду, пусть и теоретическом, у тысяч людей.

«Я… не могу…» — выдавила она.

«Можешь. Или ты думаешь, твой контракт позволяет тебе сохранять моральные принципы? Ты уже на дне, Грейнджер. Тебе некуда падать. Теперь либо подчинишься, либо я сочту это нарушением, и последствия будут для твоих родителей. Они так рады, что папа здоров, не так ли?»

Угроза, как всегда, была безотказна. Гермиона закрыла глаза, но тут же услышала резкое: «Открой! Смотри на себя! Смотри, что ты делаешь!»

Она открыла глаза. Ее отражение смотрело на нее полным ужаса взглядом. Дрожащей левой рукой она потянулась к груди. Пальцы коснулись соска. Он был твердым и болезненно чувствительным от стыда и холода. Она сжала его, и по телу пробежала судорожная дрожь.

Правой рукой, держащей палочку, она потянулась за спину. Дерево коснулось ее ягодицы, скользнуло в ложбинку между ними. Она чувствовала каждую занозу на своем сознании. Это была ее палочка. Вишневая, с сердцевиной из сердца дракона. Она выбирала ее в Олливандерсе, и мистер Олливандер сказал, что это одна из самых послушных палочек, что он видел.

А теперь она должна была использовать ее так.

Сдерживая рыдание, она надавила. Холодное, чуждое давление. Боль была не физической, а душевной. Она видела, как ее лицо в отражении искажается гримасой стыда и унижения. Ее левая рука механически терзала сосок, и к стыду и ужасу стала примешиваться странная, чужая волна тепла, поднимающаяся из глубины живота. Тело предавало ее. Оно реагировало на стимуляцию, несмотря на весь ужас происходящего.

Она двигала палочкой, глубже, ее пальцы скользили по гладкому дереву. Она видела, как краснеет ее кожа, как блестят глаза от непролитых слез. Она видела свое унижение в мельчайших деталях, увеличенное и отраженное в стекле городского окна.

Пэнси стояла сзади, наблюдая, и по ее лицу расплылась широкая, довольная улыбка.

«Вот видишь, — тихо сказала она, — образование — это не только книги, дорогая. Сейчас ты проходишь самый важный урок в своей жизни. Урок анатомии твоего собственного падения. И, судя по твоему лицу, ты — способная ученица».

Гермиона не могла ответить. Она могла только смотреть в свое отражение, в глаза женщины, которая когда-то была Гермионой Грейнджер, и видеть, как та медленно умирает, замещаясь послушной, стыдящейся, возбужденной рабыней, трахающей себя своей же волшебной палочкой на виду у всего мира. И самое ужасное было то, что в глубине этого позора, в этом аду унижения, ее тело, предательское и постыдное, начинало требовать продолжения.

Воздух в легких застыл, превратившись в ледяной ком. Слова Пэнси повисли в тишине, звонкие и отточенные, как лезвие гильотины.

«Ты слышала меня, рабыня. Твоя киска выглядит такой одинокой и недоумевающей. Исправь это. Ласкай ее. Хорошо ласкай. Я хочу видеть, как твои пальцы скользят по этой гладкой, голой коже, которую я для тебя приготовила.»

Гермиона издала звук, средний между стоном и попыткой вдохнуть. Ее левая рука, все еще сжимавшая сосок, замерла. Правая, держащая палочку, застыла в ее теле, становясь все более невыносимо инородной.

«Я… не…» — больше это был не протест, а хриплое признание собственного бессилия.

«Ты – сделаешь, – отчеканила Пэнси, и ее голос обрел стальную твердость. – Или я позвоню в госпиталь и отзову пожертвование. Представляешь, каким ударом для твоего отца станет новость о том, что его лечение внезапно прекращено из-за непослушной дочери?»

Угроза, как всегда, достигла цели с снайперской точностью. Внутри Гермионы что-то окончательно надломилось с тихим, беззвучным хрустом. Это была не капитуляция – капитуляция предполагала хоть какую-то борьбу. Это было уничтожение.

Дрожа с головы до ног, словно в лихорадке, она медленно отвела левую руку от груди. Ее пальцы, холодные и неуклюжие, поползли вниз по животу, по все еще напряженным мышцам пресса, которые Пэнси так любезно похвалила. Каждое движение было мукой. Она чувствовала, как ее гладкая, лишенная волос кожа под пальцами кажется чужой, словно она трогает не себя, а какую-то другую, безликую куклу.

Ее взгляд был прикован к отражению в окне. Она видела свое лицо – искаженное маской стыда, с широко раскрытыми, влажными глазами. Видела, как ее пальцы, наконец, достигли цели и коснулись голой, уязвимой плоти между ее ног.

Прикосновение было шокирующим. Электрическим разрядом стыда. Она вздрогнула, и ее тело выгнулось, непроизвольно подталкивая палочку глубже в анус. Острая,

Порно библиотека 3iks.Me