Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

и ее отражение в зеркальных стенах было отражением незнакомки — полуголой девушки с пустым взглядом, в ошейнике и с телом, которое больше не принадлежало ей. Двери закрылись, увозя ее обратно в клетку. Первый день ее новой жизни подходил к концу, и Гермиона понимала, что это только начало.

2

Тишина в квартире Пэнси была особого рода — не умиротворяющей, а подавляющей, как густой туман, в котором тонули все привычные звуки мира. Для Гермионы, чья жизнь с детства была наполнена шелестом страниц, бормотанием заклинаний и скрипом пера о пергамент, эта тишина была пыткой. Ее разум, всегда занятый решением задач, анализом текстов или построением планов, теперь оставался в пустоте, и эта пустота медленно заполнялась унизительной реальностью ее нового существования.

На третий день своего рабства, стоя на коленях и натирая до блеска уже и так сияющий пол в гостиной, она не выдержала. Ее пальцы сами потянулись к воображаемой книге, губы прошептали обрывок заклинания, которое она читала на днях… до всего этого.

Щелчок каблуков по бетону заставил ее вздрогнуть и замолчать. Пэнси стояла над ней, заложив руки за спину, как профессор, заставший студента за списыванием.

«Что это было, рабыня?» — ее голос был тихим и опасным.

Гермиона опустила голову, чувствуя, как горит лицо. «Ничего, госпожа Паркинсон».

«Не лги мне. Ты пыталась колдовать. И, если я не ошибаюсь, твой мозг перемалывал какую-то бесполезную информацию. Я вижу это по твоим глазам. В них все еще мелькают искры того зазнайки, которым ты была».

Пэнси сделала круг вокруг нее, ее взгляд скользнул по голой спине Гермионы, по ее рукам, сжимающим тряпку.

«Похоже, нам нужно прояснить правила. Слушай внимательно, я не буду повторять. Тебе запрещено использовать магию. Твоя волшебная палочка отныне — не инструмент волшебства, а игрушка для моих целей, и ты будешь применять ее только тогда, когда я прикажу. Тебе запрещено читать. Ни книг, ни свитков, ни даже этикеток на зельях. Тебе запрещено учиться. Ты не будешь посещать лекции, не будешь слушать образовательные передачи, не будешь вести интеллектуальные беседы. Твой мозг мне не нужен. Мне нужно только твое тело».

Каждое слово было ударом молота по надгробию ее старой жизни. Гермиона чувствовала, как внутри нее что-то разрывается. Книги были ее убежищем, магия — ее сутью, а учеба — смыслом. Лишить ее этого — значит лишить воздуха.

«Но… почему?» — выдохнула она, и в голосе ее слышались слезы. «Что плохого в знаниях?»

Пэнси наклонилась, ее губы оказались в сантиметре от уха Гермионы. «Потому что знания дают силу. А сила дает свободу. У рабыни не может быть ни того, ни другого. Твое образование закончилось в тот день, когда ты подписала контракт. Ты больше не ведьма, Грейнджер. Ты — самка. И веди себя соответственно».

Она выпрямилась, и на ее лице появилась странная, задумчивая улыбка. «Раз уж мы заговорили о твоем теле… есть еще один запрет. Тебе запрещено трогать себя *там*… — ее взгляд скользнул вниз, к лобку Гермионы, — и доводить себя до оргазма без моего прямого разрешения. Я решаю, когда ты можешь кончить. Понимаешь?»

Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее собственная физиология, ее самые интимные потребности теперь контролировались извне. Это было вторжение в самую сердцевину ее существа.

«Однако, — продолжила Пэнси, и в ее глазах заплясали веселые чертики, — я не против, если ты в любое время будешь играть со своей задницей… или со своими маленькими сиськами. Если ты, в процессе, случайно научишься кончать от этого… что ж, меня это даже позабавит. Считай это своим новым… исследованием».

Гермиона сглотнула комок стыда. Это было извращенно. Целенаправленно извращенно. Запрещая ей одну форму самоудовлетворения, Пэнси поощряла другую, более унизительную, как бы намекая, что ее тело и его реакции — всего лишь предмет для развлечения госпожи.

«А теперь, закончив с уборкой, пройдемся. Покажу тебе твои новые апартаменты».

Она повела Гермиону по длинному коридору к одной из дверей. Комната, в которую они вошли, была… неплохой. Не темница в подвале, как могло бы быть. Здесь был паркетный пол, нейтральные стены, даже небольшая ваза с живыми орхидеями на тумбочке. Но все это меркло перед тремя деталями.

Прямо над односпальной кроватью, на потолке, было встроено огромное зеркало. Еще одно, такое же большое, занимало всю стену напротив. И, наконец, третьей деталью было панорамное окно от пола до потолка, выходившее на оживленную улицу. На окне не было ни штор, ни жалюзи, ни намека на укрытие.

Гермиона застыла на пороге, ее взгляд метнулся от зеркала на потолке к окну, за которым проплывали машины и люди, казавшиеся с этой высоты маленькими, но все же видимые.

«Нравится? — сладко спросила Пэнси. — Зеркала — для того, чтобы ты всегда видела себя голой. Чтобы не забывала, кто ты. Чтобы наблюдала за каждым своим движением, каждым своим унижением. А шторы… — она подошла к окну и провела рукой по холодному стеклу, — рабыне не положены. У рабыни не должно быть стыда. Ты будешь спать, переодеваться, жить — на виду у всего города. Вернее, у того, кто захочет поднять глаза. Напоминание о том, что ты — публичная собственность».

Ужас сковал Гермиону. Быть на виду всегда. Даже во сне. Даже в самые сокровенные моменты. Это было хуже любой темницы. Это была выставленная напоказ тюрьма.

«А сейчас, — голос Пэнси стал жестким, повелительным, — практическое занятие. Подойди к окну».

Ноги Гермионы повиновались сами, будто сделанные из

Порно библиотека 3iks.Me