Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

— больно. "Я должна... сама предложить... как будто это моя идея..."

Весь день прошёл в агонии.

Алёна избегала взглядов, помогала на кухне, мыла посуду — всё, чтобы не думать. Но мысль возвращалась — снова и снова. "Как сказать? 'Маргарита Викторовна, разрешите помассировать вам ноги?' Она рассмеётся. Или разозлится. Или... почувствует власть." К вечеру Беркут села в своё кресло у камина — как всегда, ноги на пуфик, морщилась от боли в суставах.

Романова сидела рядом — улыбалась, как будто знала.

Алёна стояла в дверях — сердце колотилось, руки дрожали. Она сделала шаг вперёд — медленно, как на казнь.

— Маргарита Викторовна... — прошептала она, голос хрипел. — У вас... ноги болят? Я... вижу, что вам тяжело... могу помассировать... если хотите... просто чтобы помочь...

Беркут подняла взгляд — удивлённо, потом с лёгкой усмешкой.

— Фролова? Вы? Массаж? С чего это вдруг?

Алёна почувствовала, как лицо горит. "Она подозревает... она видит, что я нервничаю..." Она опустила глаза.

— Просто... вижу, что вам больно... хочу помочь...

Беркут помолчала — потом кивнула, с лёгким, почти садистским удовольствием.

— Ну... ладно. Раз предлагаете. Садитесь. Разминайте.

Алёна опустилась на колени перед пуфиком — пол был холодным, но она едва замечала это. Все смотрели — Романова с лукавой улыбкой, подростки с удивлением, Беркут сверху вниз, с лёгким, почти садистским удовольствием в глазах. Алёна взяла ступню Беркут — холодную, тяжёлую, кожу шершавую, как старая бумага. Пальцы её дрожали — от страха, от стыда, от приказа, который жёг внутри, как клеймо. "Зачем я это делаю? Почему не встану, не уйду? Она — моя начальница, она ненавидит меня, видит во мне всё, чего у неё нет: молодость, тело, жизнь. А я... я на коленях, как рабыню. Как шлюху. Романова смотрит... она знает, она устроила это. Чтобы сломать меня ещё сильнее. Чтобы я чувствовала себя ничтожеством. Почему тело реагирует? Почему между ног жарко? Я ненавижу её... ненавижу себя..."

Она начала разминать — медленно, осторожно, большими пальцами надавливая на свод стопы, чувствуя, как сухожилия напрягаются, потом расслабляются под давлением. Кожа была сухой, но под пальцами теплела, становилась мягче. Она провела по пятке — круговыми движениями, вдавливая костяшками пальцев в твёрдые мозоли, разбивая узлы. "Этот стон... как будто ей нравится. Как будто я не массаж делаю, а... нет, это бред. Она старая, озлобленная, без мужа, без детей, она просто больная. А я... я трогаю её ноги, как любовница. Все смотрят. Романова смотрит. Она знает, как меня унизить. Вчера в туалете... её моча на моём лице, вкус во рту... почему я не кричала? Почему молчала? Потому что признать — значит сделать это реальным. А так... так легче. Сделать вид, что ничего не произошло. Как она. Невозмутимая. Улыбается. А я... я теку от этого? Нет... нет..."

— Вот так... сильнее, Фролова. Вы же не боитесь? Не стесняйтесь. Это же просто массаж.

Алёна чувствовала каждую деталь — мозоли на пятках, шероховатость кожи, твёрдые косточки под пальцами. Запах усилился — когда она поднимала ступню чуть выше, чтобы размять свод, он ударил в лицо: ментол, пот, старость, что-то кислое и живое. Она сглотнула — горло всё ещё болело, вкус из туалета всё ещё стоял во рту. Беркут чуть раздвинула ноги — халат распахнулся, открыв бёдра, покрытые синими венами. Алёна подняла руки выше — к внутренней стороне, где кожа была тоньше, чувствительнее. "Она раздвигает... как будто приглашает. Нет, это паранойя. Она просто расслабляется. А я... я на коленях, перед её ногами, как собака. Романова смотрит — её глаза жгут, как огонь. Она знает, что я сломана. Знает, что я сделаю всё. Почему пальцы скользят выше? Почему не остановлюсь? Потому что если остановлюсь — он выполнит угрозу... всё раскроется... всё, что было..."

Беркут тихо застонала — низко, почти животно.

— Выше, Фролова... не стесняйтесь...

Алёна подняла руки ещё выше — к бедрам, к месту, где мышцы переходили в мягкость. Пальцы скользили по коже — тёплой, чуть влажной от пота, по венам, по складкам. Она надавливала — медленно, круговыми движениями, чувствуя, как мышцы расслабляются, как тепло от её рук передаётся глубже, как Беркут чуть подаётся навстречу. Каждое касание — как электрический разряд: кожа к коже, тепло к теплу, дыхание к дыханию. "Это просто массаж... просто помощь... но почему так интимно? Почему она стонет? Почему я чувствую это тепло в себе? Я сопротивляюсь... я боюсь... но почему тело течёт? Почему я представляю, как мои пальцы идут выше... нет... нет..."

Романова смотрела — глаза блестели, улыбка не сходила с губ.

Алёна разминала — медленно, тщательно, чувствуя, как тело Беркут реагирует, как дыхание становится глубже, как стон вырывается чаще. "Это не я... это приказ... я сопротивляюсь... но я делаю..." Она продолжала — глубже, сильнее, пальцы вдавливались в бёдра, скользили по внутренней стороне, почти касаясь промежности, где тепло было сильнее, где запах становился гуще. Беркут выдохнула — громче, с дрожью.

— Хорошо, Фролова... очень хорошо... продолжайте...

Алёна продолжала — чувствуя, как каждый стон Беркут впивается в неё, как нож. Но она не останавливалась — страх был сильнее стыда.

Алёна закончила массаж ног — медленно отпустила последнюю мышцу на бедре Беркут, пальцы онемели, ладони горели от долгого давления. Кожа Беркут была горячей, влажной от пота, красной в местах сильного разминания. Беркут откинулась в кресле, глаза полуприкрыты, дыхание глубокое, ровное. Она не сказала ни слова благодарности

Порно библиотека 3iks.Me