Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

— просто посмотрела на Алёну сверху вниз с лёгкой, удовлетворённой усмешкой, как будто это было само собой разумеющимся.

— Можете идти, Фролова, — пробормотала она наконец, голос ленивый, чуть хриплый. — Завтра... посмотрим.

Алёна поднялась с колен — ноги затекли, колени болели от твёрдого пола. Она вышла из зала — быстро, не оглядываясь, чувствуя на спине взгляд Романовой. В коридоре она прислонилась к стене — сердце колотилось, в горле стоял ком. "Я сделала это... сама предложила... сама разминала её ноги... как будто я её... вещь. А она стонала... от моих рук..." Стыд жёг — острый, раздирающий, смешанный с чем-то тёмным, что она не хотела признавать.

В комнате она рухнула на кровать — не раздеваясь. Телефон завибрировал — тот самый. Она взяла его дрожащими руками, экран загорелся:

«Сегодня ночью. Подпоить Беркут. Предложить полный массаж всего тела. Скажи, что умеешь. Сделай хорошо.

Иначе всё раскроется.»

Алёна закрыла глаза — слёзы потекли по щекам. "Подпоить... массаж всего тела... груди, живота, промежности... нет... нет..." Страх сжал горло — холодный, липкий. Она ненавидела себя за то, что уже думала, как это сделать. "Я не могу... но если не сделаю — он выполнит... всё увидят... все узнают..."

Ночь пришла быстро.

В зале осталось вино — бутылка, которую Романова "случайно" оставила открытой. Беркут сидела у камина — одна, потягивала чай, но глаза уже были чуть мутными от усталости. Алёна подошла — медленно, как на казнь.

— Маргарита Викторовна... — прошептала она, голос дрожал. — Вы... устали после дня. Может... выпьете вина? Я видела, бутылка осталась... чтобы расслабиться...

Беркут посмотрела на неё — удивлённо, потом кивнула.

— Наливайте, Фролова. Только немного.

Алёна налила — полный бокал. Беркут выпила — один, потом второй. Глаза стали мягче, щёки порозовели. Алёна села рядом — сердце колотилось.

— Маргарита Викторовна... — сказала она тихо, — после массажа ног... может, вам полный массаж сделать? Всё тело... я умею... проходила курсы... чтобы вам лучше стало...

Беркут помолчала — потом улыбнулась — лениво, с лёгким удовольствием.

— Полный? — переспросила она. — Ну... ладно, Фролова. Идите в мою комнату. Там удобнее.

Алёна вошла в комнату следом за Беркут, стараясь ступать бесшумно, словно боялась разбудить в себе самой последний остаток достоинства. Дверь осталась приоткрытой — узкая щель, через которую в полумрак просачивался тусклый свет из коридора, будто приглашая невидимого свидетеля.

Маргарита Викторовна, слегка покачиваясь от вина, сдернула с себя халат одним резким, нетерпеливым движением. Тёмная ткань упала на пол комком, и завуч, не глядя на Алёну, тяжело опустилась на кровать лицом вниз. Длинная сорочка цвета выцветшей бумаги задралась чуть выше колен, обнажив тяжёлые, усталые ноги. Она уткнулась лицом в подушку, выдохнула с хриплым облегчением и пробормотала густым, пропитанным перегаром голосом:

— Ну, давайте, Фролова. Не стойте как истукан. Спина ноет весь день.

В этот миг в комнату скользнула Романова — бесшумно, как тень кошки. Она закрыла дверь за собой почти до конца, оставив ту же щель, и отступила в дальний угол, где стояло старое кресло с продавленным сиденьем. Опустилась в него медленно, грациозно, словно заняла своё законное место в партере. Телефон уже был в руке, камера направлена на кровать. Другой рукой она коротко приложила палец к губам, глядя прямо на Алёну: молчи. Глаза её блестели в полумраке — холодные, торжествующие.

Алёна замерла. Горло сжалось спазмом. Она видела, как Романова чуть раздвинула колени, запустила пальцы под ткань спортивных штанов и начала медленно, почти незаметно ласкать себя. Дыхание девушки оставалось ровным, только губы слегка приоткрылись, обнажив кончик языка.

Беркут ничего не заметила. Она лежала неподвижно, тяжело дыша в подушку, и воздух вокруг неё пропитывался тёплым винным запахом и лёгкой кислинкой пота.

Алёна опустилась на колени у края кровати. Половицы тихо скрипнули под её весом.

Она взяла правую пятку Беркут — осторожно, словно это был хрупкий предмет, который мог в любой момент взорваться ненавистью. Кожа была сухой, потрескавшейся от холода и возраста, с глубокими морщинами у основания пальцев. Пятка пахла камфорой и старым потом — терпким, въевшимся за годы. Пальцы ног короткие, деформированные артритом, ногти аккуратно подстриженные, но без лака. Алёна начала разминать — методично, почти профессионально, надавливая большими пальцами на свод стопы, разглаживая напряжённые сухожилия.

— Сильнее, — буркнула Беркут, не поднимая головы. — Вы что, боитесь меня трогать?

Алёна усилила нажим. Мышцы икры поддались — тяжёлые, узловатые, словно сплетённые из старых канатов. Она чувствовала каждый комок напряжения, каждую жилку, каждый год злобы, который эта женщина носила в своём теле.

— И с чего это вы вдруг такая заботливая? — голос Беркут сочился ядом, хотя вино делало его чуть мягче по краям. — Всю жизнь мне нос воротили, а тут на коленях, при всех: «Маргарита Викторовна, позвольте ваши ножки помять». Что, решили перед увольнением подлизаться? Или вам просто нравится трогать старые ноги?

Алёна молчала. Пальцы продолжали работать — вверх по икре, к подколенной ямке, к задней поверхности бедра. Кожа там была мягче, но всё равно сухой, с лёгким пушком седеющих волосков.

— Молчишь? — хмыкнула Беркут. — Правильно. Тебе и сказать-то нечего. Только руками работать умеешь. А нравится тебе это, а? Разминать мои старые, больные ноги? Молодая, красивая... небось думала, что я — жалкая старуха, которую можно презирать. А теперь вот — на коленях, мои пятки мнешь.

Алёна сглотнула. Слёзы жгли глаза, но она не позволила им упасть.

— Я просто хотела помочь,

Порно библиотека 3iks.Me