Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

или проститутки из клише. Гермиона медленно легла на холодную кожу кресла, лицом вниз. Ей снова завязали глаза черной повязкой. Темнота поглотила ее, усилив другие чувства. Она услышала жужжание машинки, почувствовала холодный спирт на коже внутренней поверхности бедер.

И началось.

Боль была знакомой — острая, жгучая, бесконечная игра тысяч игл. Но на этот раз она была протяженной. Мастер работал медленно, тщательно выводя линии. Гермиона чувствовала, как игла движется по ее коже, очерчивая что-то на правом бедре, затем на левом. Он делал перерывы, меняя пигменты. Прошло, казалось, несколько часов, когда он наконец объявил: «Первая часть готова. Перерыв. Потом — основное».

Он позволил ей сесть, снять повязку, выпить воды. Гермиона, дрожа, посмотрела вниз. На внутренней стороне каждого бедра, там, где должна была бы находиться резинка чулка, теперь красовалась изящная, но откровенно сексуальная татуировка в виде черной ажурной подвязки с ярко-красным бантом посередине. Они выглядели обманчиво красиво, как мрачное украшение. Но их значение, их расположение кричали об одном — о доступности, о специфическом, пошлом образе. Они были татуировкой-костюмом, надетым прямо на кожу. Навсегда.

Слезы застили ей глаза. Она отвернулась, не в силах смотреть.

«Ложитесь на живот. Для следующей части», — сказал мастер.

Она повиновалась. Повязка снова опустилась на глаза. Жужжание возобновилось. Но на этот раз работа была другой — более масштабной, детализированной. Игла покрывала большую площадь, боль была более разлитой, глубокой. Она чувствовала вибрацию, доходящую до кости. Мастер работал молча, лишь изредка прося ее задержать дыхание или лежать неподвижнее.

Гермиона лежала в темноте, слушая жужжание, чувствуя жгучую боль на ягодице, и представляла, что же там возникает. Ее воображение, подогретое страхом, рисовало самые ужасные образы. Пошлые надписи, похабные символы...

Когда, наконец, мастер объявил о завершении и снял повязку, Гермиона почти боялась посмотреть. Он позволил ей встать и подойти к большому зеркалу в углу. Она повернулась боком, глядя через плечо на отражение своей левой ягодицы.

И мир вокруг нее рухнул.

Татуировка была большой, цветной, выполненной с поразительным, почти фотографическим реализмом. На ее ягодице был изображен гриффиндорский лев — тот самый, что украшал герб ее родного факультета, символ отваги, благородства и чести. Но этот лев... этот лев был изображен в действии. В откровенно сексуальном, животном действии. Он стоял на задних лапах, а под ним, с поднятыми и раздвинутыми ягодицами, была изображена девушка. Девушка с длинными волнистыми каштановыми волосами, стройной фигурой... Девушка, черты лица которой, хотя и стилизованные, были до боли узнаваемы. Это была она. Гермиона.

Лев входил в нее сзади. Детали были проработаны с шокирующей откровенностью. Выражение на стилизованном лице девушки было смесью боли и экстаза. Фоном служили развевающиеся гриффиндорские шарфы, но это лишь подчеркивало кощунственность изображения. Это было не просто похабное тату. Это было глумление. Глумление над всем, что она любила, чем гордилась. Над ее домом в Хогвартсе, над ее факультетом, над ее собственным телом и достоинством. Ее символы храбрости были превращены в участников порнографической сцены с ней в главной роли.

Гермиона застыла, не в силах отвести взгляд. Внутри нее что-то разорвалось. Не стыд, не страх — нечто более глубокое. Это было осквернение ее самой сути. Ее прошлое, ее идентичность были изнасилованы и навечно вбиты в ее плоть в самой гротескной, унизительной форме. Воздух перестал поступать в легкие. Зеркало заплыло перед глазами. Она услышала далекий, чужой звук — собственное рыдание.

Мастер Дэмиен, закончив уборку, протянул ей листок с инструкциями, его лицо оставалось непроницаемым. «Крупная цветная работа. Будет болеть, опухать. Уход сложнее. Избегать давления, сидения. Спать на животе или на боку. Мазать специальной мазью».

Она взяла листок, не глядя, пальцы не слушались. Она натянула одежду, каждое движение отдавалось огненной болью в новой татуировке. Юбка задевала ее, и она взвизгнула от неожиданной остроты ощущения.

Обратная дорога была кошмаром. Каждый шаг, каждое движение мышц спины и бедра отзывалось жгучей болью на ягодице. Но физическая боль была ничто по сравнению с душевной. Перед ее глазами стояло это изображение. Лев. Гриффиндор. Она. Связанные в одном непристойном, вечном акте. Мысли о будущем, о возможном освобождении, о карьере — все рассыпалось в прах. Как она сможет когда-либо смотреть в глаза однокурсникам из Гриффиндора? Как сможет вообще когда-либо чувствовать связь с тем, что когда-то было ее домом?

Она вернулась в квартиру, шатаясь, бледная как смерть. Пэнси ждала ее в гостиной, уже переодетая в домашний халат. В руках у нее была открытая бутылка какого-то темного эля. Она оценивающе оглядела Гермиону с ног до головы.

«Ну что, показывай. Сними все», — приказала она, пригубив из бутылки.

Гермиона, движимая последними остатками автоматизма, сбросила с себя топ и юбку. Она стояла, опустив голову, дрожа от боли и унижения. Сердечки на груди, подвязки на бедрах с алыми бантиками, и эта... эта ужасная картина на ягодице. Она чувствовала, как взгляд Пэнси медленно скользит по всем этим новым меткам.

«Повернись. Дай мне оценить главное украшение», — сказала Пэнси, и в ее голосе послышалось сдержанное оживление.

Гермиона медленно повернулась, демонстрируя левую ягодицу. Она слышала, как Пэнси отставила бутылку, как встала и подошла ближе. Наступила тишина, тяжелая и зловещая.

Затем раздался тихий, восхищенный смешок. «О, Грейнджер... Это... это превосходит все ожидания. Мастер — гений. Твой гриффиндорский лев... он нашел, наконец, свое истинное призвание. И свою истинную львицу». Она засмеялась громче, и смех этот был полон безудержного, жестокого торжества. «Ну что? Нравится тебе твое новое произведение искусства?»

Гермиона сглотнула комок слез.

Порно библиотека 3iks.Me