Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

свой зад, ты будешь видеть, кто ты на самом деле».

Она ушла, оставив Гермиону лежать на холодном полу перед ее собственным, навеки оскверненным отражением. Гермиона лежала и смотрела в зеркало сквозь слезы. Видела красные сердечки, черные подвязки с бантами, и тот ужасный, цветной кошмар на ягодице. И самое страшное было то, что даже сейчас, в глубине шока и боли, она чувствовала слабую, постыдную пульсацию удовлетворения в низу живота — эхо того отвратительного оргазма.

Она ненавидела себя сильнее, чем когда-либо. Ненавидела эти татуировки. Ненавидела свою слабость. Ненавидела за то, что ее тело научилось находить в этом аду свои, извращенные пути к разрядке. Она стала именно тем, что было нарисовано на ее коже: разрисованной, доступной, кончающей от унижения шлюхой. И теперь это было не просто состояние. Это было навеки вбито в ее плоть. В ее историю. В ее душу.

Ее будущее, ее мечты о карьере, о нормальной жизни — все это теперь казалось смешной, наивной сказкой. Потому что даже если она вырвется, эти метки останутся. И они будут всегда напоминать ей не только о Пэнси, но и о той части ее самой, что сломалась и научилась получать удовольствие от своего падения.

Она закрыла глаза, но даже за веками видела гриффиндорского льва и его добычу. Видела свое лицо в зеркале в момент позорной разрядки. И понимала, что дно, которое она когда-то считала конечным, снова оказалось ложным. Под ним открылась новая бездна, выстланная не болью и страхом, а вечными, красочными изображениями ее собственного, окончательного поражения.


Тишина в гостиной была густой и напряжённой, разрываемая лишь шелестом её собственного дыхания и размеренным постукиванием каблуков Пэнси по бетону. Гермиона стояла, застывшая в позе полной демонстрации: ноги расставлены, руки заложены за голову, подставляя взгляду госпожи каждый сантиметр своего изменённого тела. Прошло достаточно времени с того вечера, чтобы татуировка на ягодице зажила, превратившись из болезненной раны в постоянный, сюрреалистичный кошмар, вбитый в кожу. Теперь её тело было картой унижений: красные сердечки, чёрные подвязки с бантами, гротескная сцена на левой ягодице. Холст, казалось, был заполнен.

Пэнси медленно обходила её, изучая, как художник картину, в которой чувствуется какая-то неуловимая недосказанность. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользил по линиям тату, задерживался на ошейнике, на гладкой коже. Она щурилась, словно пытаясь разглядеть невидимый изъян.

«Всё-таки... чего-то не хватает», — наконец произнесла она, остановившись. Голос был задумчивым. «Всё это... постоянно. Статично. Нужен намёк на движение. На возможность управления. Что-то, что можно потрогать, поправить, дёрнуть.

Предчувствие, холодное и скользкое, пробежало по спине Гермионы.

«Одевайся», — отрезала Пэнси, указывая на груду ткани на ближайшем кресле. — «Джинсовые шорты и эту футболку. Потом — в салон. Мастер Дэмиен уже предупреждён. Пора добавить завершающие штрихи».

Шорты были короткими и поношенными, футболка — простой серой майкой из тонкого хлопка, без грамма милосердия к фигуре. Надевая её, Гермиона почувствовала, как ткань обтянула сердечки на груди. Она была одета, но не защищена — уязвимость лишь сменила форму.

Дорога до салона «Eternal Ink» превратилась в процессию стыда. Короткие шорты открывали татуировки-подвязки, обтягивающая майка кричала о контурах тела. Взгляды прохожих петлей сжимали её горло. Она шла, опустив голову, пытаясь стать невидимкой, но её новый «наряд» и ошейник делали это невозможным.

Мастер Дэмиен встретил её своим обычным бесстрастным кивком. «Мисс Паркинсон звонила. Начнём с ушей. Садитесь».

Облегчение, слабое и робкое, коснулось её. Уши. Всего лишь уши. Может, вставят несколько серёжек, и на этом закончится. Она послушно села в кресло, похожее на стоматологическое.

Мастер обработал мочки её ушей. Щелчок специального пистолета, лёгкий укол — и в левой мочке появилось первое маленькое, изящное золотое колечко. Тонкое, почти невесомое. Затем второе, чуть выше по краю ушной раковины. Третье, четвёртое, пятое. Он работал быстро, без лишних слов, перемещаясь от одного уха к другому. Пять колечек в левом, пять — в правом. Все одинаковые — тонкие, замкнутые круги из жёлтого металла, блестящие, как капли росы. Они выглядели даже красиво в своей простоте, но их количество — десять штук — придавало всему виду что-то чрезмерное, нарочитое, как излишнее украшение на уже разукрашенной ёлке. Боль была мимолётной, но в ушах стоял звон, а кожа горела.

«Теперь — ноздря. Левая», — сказал мастер, меняя насадку.

Он попросил её запрокинуть голову. Холодный зажим внутри ноздри, ещё один резкий, но короткий укол — и в левой ноздре, у самого крыла, появилось такое же маленькое золотое колечко, крошечный ободок, блестевший при свете ламп. Ощущение было странным — лёгкий металлический холодок в таком заметном месте, ощутимое присутствие инородного предмета на лице. Она уже представляла, как оно будет выглядеть. Снова что-то заметное, но... не уродующее. Может, и правда, это всё?

Затем мастер отложил инструменты и посмотрел на неё. «Снимите футболку».

Воздух застыл у Гермионы в лёгких. Всё её временное, дурацкое облегчение испарилось, оставив после себя ледяную пустоту страха. Нет. Не грудь. Только не это. Её руки дрожали, но под его бесстрастным, ожидающим взглядом она не могла ослушаться. Она потянула за подол майки, стянула её через голову и осталась сидеть в коротких шортах, с обнажённой грудью, утыканной новыми золотыми искорками в ушах и носу. Сердечки на ареолах пылали багрянцем стыда. Она зажмурилась, не в силах вынести этот клинический осмотр.

Она услышала, как он перебирает инструменты. Затем почувствовала прикосновение холодных пальцев в перчатках. Они взяли её левый сосок, сжали, осторожно покрутили, оценивая ткань.

Порно библиотека 3iks.Me