Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

Ощущение было невыносимо интимным и унизительным. Это не было лаской — это была инспекция материала.

«Подойдёт», — констатировал он, и в его голосе не дрогнуло ни одной нотки.

Холодный зажим сдавил сосок, зафиксировав его. Гермиона вцепилась в подлокотники кресла. Она знала, что будет. Пирсинг сосков. Возможно, вставят такие же маленькие, изящные колечки или штанги. Это будет больно, будет заметно, но... может, не так ужасно. Она видела подобное. С этим можно как-то существовать.

Резкая, жгучая боль пронзила левую грудь, заставив её ахнуть. Затем — вторая, в правой. Слёзы выступили на глазах. Она чувствовала, как мастер продевает что-то сквозь свежие проколы, закручивает. Процесс казался бесконечным. Наконец, зажимы были сняты. Боль пульсировала, горячая и живая.

«Готово. Можете открывать глаза», — сказал мастер, уже отворачиваясь к столу.

Гермиона медленно, со страхом, подняла веки. Её взгляд упал на собственную грудь.

И время остановилось.

Это не были маленькие, изящные украшения. В её сосках, пронзая их насквозь, покоились массивные, толстые кольца из того же жёлтого золота. Но в сравнении с тонкими серёжками в ушах они казались гигантскими, грубыми, варварскими. Они были широкими, тяжелыми, оттягивающими нежную плоть. Они блестели тусклым, властным блеском, похожие не на украшения, а на инструменты — на кольца для поводка, на дужки для замка. Это был пирсинг, кричащий не о дерзости, а о собственности, о подчинении, о праве хозяина дергать и корректировать. Он был откровенно похабным, превращающим её грудь в объект для манипуляций.

Она не могла отвести взгляд. Эти кольца перечёркивали всю возможную эстетику. Они были контрастом тонким, почти невидимым колечкам в ушах и носу, подчёркивая свою уродливую значимость. Под тонкой майкой они будут не просто угадываться — они будут рельефно выпирать, искажая ткань, заявляя о своём присутствии всему миру. Их невозможно будет скрыть.

«Смело», — произнёс мастер, и в его ровном тоне впервые прозвучала лёгкая, почти саркастическая нотка. «Не каждый день видишь такой... контраст. Инструкции по уходу. Не снимать, не дёргать. Обрабатывать».

Он протянул ей листок. Она взяла его онемевшими пальцами. Натягивая майку, она почувствовала, как ткань натянулась на кольца, усиливая боль и делая их очертания совершенно очевидными под серой тканью. Она вышла из салона, и каждое движение отзывалось тяжёлым, унизительным покачиванием металла в самой нежной части её тела.

Обратная дорога была адом. Если раньше взгляды цеплялись за ошейник и короткую одежду, теперь они прилипали к груди. К этой немой, но такой красноречивой выпуклости. Мужчины пялились с откровенным, животным интересом, женщины брезгливо отводили глаза. Она шла, сгорбившись, пытаясь скрыть то, что скрыть было невозможно. Золотые колечки в ушах и носу меркли, становились просто фоном для этого главного, уродующего акцента.

***

Пэнси ждала её, полулёжа на диване с книгой. Она отложила её, когда Гермиона, бледная как полотно, вошла в комнату.

«Ну, показывай», — сказала она, и в её глазах вспыхнул огонёк холодного любопытства. «Всё. Хочу увидеть полный эффект».

Гермиона, движимая глухим автоматизмом, сбросила майку и шорты. Она стояла, опустив голову, чувствуя, как холодный воздух касается воспалённой кожи вокруг проколов. Десять тонких золотых ободков в ушах, один — в ноздре, и два массивных, тяжёлых кольца в сосках. Контраст был шокирующим.

Пэнси медленно поднялась и подошла. Она молча обошла её, изучая работу. Её взгляд скользнул по ушам, задержался на ноздре, а затем опустился на грудь. На те самые кольца. На её губах расплылась медленная, глубокая, абсолютно довольная улыбка.

«Вот... вот оно», — прошептала она с искренним восхищением. «Идеальный диссонанс. Лёгкость и тяжесть. Украшение и ярмо. Прекрасно». Она протянула руку и кончиком указательного пальца легко толкну одно из колец. Оно качнулось, и Гермиона вздрогнула, сдерживая стон. «Чувствуется вес. Чувствуется... контроль. Ну что, Грейнджер? Оценила свои новые акценты?»

Вопрос висел в воздухе, отравленный непроизнесённой угрозой. Гермиона подняла на неё глаза. Она видела торжество. Видела расчёт. И видела в глубине зелёных глаз намёк на что-то большее — на аппетит, лишь раздразнённый, но не утолённый.

Инстинкт, отточенный месяцами рабства, сработал мгновенно. Сопротивление, протест — это путь к чему-то новому, ещё более страшному. К тому, что затронет лицо, последний оплот.

«Они... впечатляют, госпожа Паркинсон», — выдавила она, заставляя губы изобразить что-то вроде признательности. Голос звучал глухо, но ровно.

«Впечатляют? — переспросила Пэнси, и её улыбка стала шире, острее. — Рада это слышать. Потому что я уже размышляла о целостности образа. Этим золотым искоркам на лице явно не хватает компании. Пирсинг брови, например. И губы — колечко в нижней губе смотрелось бы дерзко. А может, даже туннели в ушах. — Она сделала театральную паузу. — Правда, после этого тебе пришлось бы менять все документы. На старых фотографиях ты была бы совсем неузнаваема».

Слова падали, как удары топора. Пирсинг на лице. Туннели — эти отвратительные, растянутые дыры. Новые документы. Официальная смерть Гермионы Грейнджер в паспортном отделе. Паника, слепая и всепоглощающая, захлестнула её с новой, невиданной силой. Разум отключился. Остался лишь животный ужас перед потерей лица.

Она не помнила, как рухнула на колени. В следующий миг она уже обхватывала ноги Пэнси, прижималась к ним мокрым от слёз лицом, целовала дорогую ткань её брюк.

«Нет... умоляю, нет... — её голос был хриплым от рыданий. — Пожалуйста, не трогайте лицо... Я сделаю что угодно... всё, что вы прикажете... только не лицо... Я согласна на что угодно другое... умоляю вас...»

Это был вопль загнанного в угол зверя. Она торговалась, предлагая всё своё тело, всю свою волю, всю

Порно библиотека 3iks.Me