Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

каждый ритуал, каждую боль. Другой ад был неизвестен. Но он имел конец. И на выходе из него лежали ключи от клетки.

И это — возможность положить конец этому *сейчас* — оказалось самым сильным, самым коварным соблазном. Усталость души, накопленная за три года, зашептала: «Соглашайся. Кончай это. Любой ценой».

«Но моё имя... — снова простонала она, уже почти беззвучно. — Это навсегда...»

«Да, — безжалостно согласилась Пэнси. — Это навсегда. Но, Гермиона, подумай: какое имя ты носишь сейчас? Имя рабыни Паркинсон. Имя собственности. Я предлагаю тебе сменить его на имя... актрисы. Пусть и в специфическом жанре. Но актрисы, которая сама распоряжается своим гонораром. Которая заключает контракты. Которая сможет сказать «нет» следующему проекту. Разве это не шаг вверх?»

Логика была извращённой, чудовищной, но в ней была своя, садистская последовательность. Это был не прыжок в пропасть. Это был обмен одной формы рабства — частной, абсолютной — на другую: публичную, но ограниченную по времени и... оплачиваемую.

Слёзы текли по её лицу беззвучными ручьями. Внутри бушевала война. Гордая гриффиндорка, та, что верила в честь и принципы, уже была сильно ранена, но не добита. Она выла от протеста. А выживальщица, существо, научившееся существовать в рабстве, холодно калькулировала шансы.

«А если... если я откажусь?» — спросила она, уже зная ответ.

«Тогда ничего не изменится, — пожала плечами Пэнси. — Контракт остаётся в силе. Ты возвращаешься к своим обязанностям. Возможно, я найду тебе другое применение, чтобы окупить следующие семь лет».

Это и была главная капля, переполнившая чашу. Не угроза, а обещание продолжения. Бесконечности этого кошмара.

Гермиона закрыла глаза. Перед ней всплывали образы: её отец, улыбающийся в больничной палате; её мать, спрашивающая по телефону об её «успехах в учёбе за границей»; полки книг в библиотеке Хогвартса; чувство, когда сложная задача поддаётся решению... И поверх всего этого — холодный блеск ошейника, боль от новой татуировки, пустота после вечернего «поощрения».

Она открыла глаза. В них не было решимости. Была лишь глубокая, всепоглощающая усталость и тихое, безрадостное принятие неизбежного.

«Я... согласна», — выдохнула она.

Слова звучали как подпись под смертным приговором, который она выносила себе сама.

На лице Пэнси не вспыхнула радость. Появилось странное, почти профессиональное удовлетворение. Как у архитектора, чей самый амбициозный проект наконец получил зелёный свет.

«Рационально, — произнесла она. — Я подготовлю документы. Съёмки первого фильма начнутся через десять дней. До тех пор твой режим будет облегчён. Готовься. Не физически — с этим у тебя и так порядок. Готовься здесь». Она легонько постучала пальцем по своему виску.

Гермиона встала. Её ноги дрожали. Она не поклонилась, не сказала ничего. Просто развернулась и вышла, оставляя за спиной женщину, которая не сломала её волю грубой силой, а просто предложила сделку, от которой невозможно было отказаться, если хочешь жить. Хоть как-то.

Она дошла до своей комнаты, щёлкнула замком и прислонилась лбом к ледяному стеклу окна. Внизу копошился город, жил своей жизнью, где люди боролись за карьеру, за любовь, за идеалы. А она только что продала право на всё это. Продала за возможность просто выйти за дверь.

Она не чувствовала облегчения. Чувствовала ледяную, бездонную пустоту. Она приняла решение не как боец, а как банкрот, распродающий последние активы. Её имя, её достоинство, её прошлое — всё ушло с молотка. Остался только физический сосуд и призрак свободы, который предстояло наполнить... чем? Деньгами, заработанными таким образом?

Она посмотрела на своё отражение в стекле — бледное, с красными от слёз глазами, с силуэтом, искажённым цепочками и пирсингом. Через десять дней это лицо, это тело будут снимать камеры. А потом — ещё шесть раз. И её имя будет на титрах. Навсегда.

Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса, отныне и навеки будет также Гермионой Грейнджер — порноактрисой, снявшейся в семи фильмах по заказу своей бывшей однокурсницы. Это был не конец пути. Это было начало нового, уродливого существования. И она, стоя у окна своей тюрьмы, уже начинала понимать, что ключ от неё оказался отлит из самого тёмного, самого позорного металла её души. И она сама протянула руку, чтобы взять его.


Контракт лежал на столе — обычная стопка бумаг в синей пластиковой папке. Гермиона подписала его в небольшом офисе продюсерской компании, где пахло кофе и новой мебелью. Менеджер, улыбчивый мужчина лет сорока, объяснял пункты ровным, профессиональным голосом. Ничего личного. Просто бизнес.

Гермиона кивнула. Она понимала лучше, чем он мог предположить. Она подписала: «Гермиона Джин Грейнджер». Тот же почерк, которым она когда-то подписывала контрольные работы и эссе. Теперь он скреплял её согласие на это.

Ей выдали расписание съёмок на семь месяцев. Семь проектов. Семь ступеней ада, растянутых во времени. Первые съёмки — через десять дней.

Эти десять дней в квартире Пэнси прошли в странной, зыбкой атмосфере. Физические требования стали мягче — никаких изощрённых наказаний, только базовые обязанности. Но психологическое давление приобрело новое, более тонкое качество. Пэнси смотрела на неё как инвестор, наблюдающий за дорогим активом перед важной сделкой.

«Отдыхай, — говорила она. — Правильно питайся. Ты должна выглядеть... здоровой. Естественной. В этом весь смысл».

Смысл. Гермиона ловила себя на мысли, что анализирует предстоящее как сложный проект. Какая логика в каждом фильме? Какой психологический эффект должен быть достигнут? Её ум, лишённый нормальной интеллектуальной пищи, начал с болезненным интересом разбирать механизмы её собственного унижения. Это было последним предательством — её аналитические способности обратились против неё самой.

Она стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая тело. Татуировки, пирсинг.

Порно библиотека 3iks.Me