Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

сотрудничало. И это сотрудничество было снято на плёнку.

***

Фильм второй.

Съёмки проходили в настоящем старом поместье где-то в глубинке. Трава, деревья, конюшня. Воздух пах навозом и свободой, которой ей было не достать.

Актриса, игравшая «хозяйку», была старше, с холодными голубыми глазами. Она говорила с Гермионой вежливо, почти ласково, но в каждом слове сквозила непоколебимая уверенность в своём праве делать с ней всё что угодно.

Сбруя была из кожи и металла. Её надевали с той же практичностью, с какой седлают лошадь. Ремни обхватывали её грудь, талию, бёдра. К ним крепились поводья. Гермиона стояла, чувствуя, как сердечки-тату трутся о кожу сбруи.

«Выгул» снимали долго. Она должна была бегать по кругу, по траве, а «хозяйка» стояла в центре, держа поводья. Камеры ехали на рельсах рядом. «Смотри в камеру иногда, — указывал режиссёр. — Взгляд должен быть покорным, но не пустым. Как у умного животного, которое понимает своё положение».

Умное животное. Да. Лучшая ведьма поколения, отличница по трансфигурации, бегает голой перед камерой. Её разум, отчаявшись, начал считать шаги, изучать узор травинок, лишь бы не думать о происходящем.

Запрягание в тележку было самым физически тяжёлым. Лямки врезались в плечи. Она должна была тащить не только тележку, но и сидящую в ней «хозяйку». Мышцы горели от непривычной нагрузки. Пот катился по спине, смешиваясь с пылью. Камеры снимали крупно её напряжённое лицо, её дрожащие от усилий ноги.

И снова, в этом адском физическом напряжении, её тело нашло способ предать её. Усталость, боль в мышцах, унижение от самого акта — всё это создавало такой коктейль стресса, что нервная система, уже сломленная, интерпретировала это как... возбуждение. Не желание, нет. Но знакомое, грязное тепло в глубине таза. Она ненавидела себя с каждой секундой этого «забега».

Кульминацией стала сцена с шлангом. Хозяйка смывала с неё пот и грязь ледяной водой. Струя была сильной, болезненной. Когда она направила её на грудь Гермионы, на эти красные сердечки, боль от удара воды смешалась с холодом. Потом струя опустилась ниже, била прямо в клитор.

Гермиона вскрикнула — не от удовольствия, а от шока и боли. Но её тело, уже находящееся на грани из-за предыдущего стресса, откликнулось на эту концентрированную, агрессивную стимуляцию. Оргазм нахлынул стремительно, несправедливо, вырываясь судорожным вздохом. Она кончила под ледяной струёй воды, стоя расставив ноги в луже, пока камеры фиксировали каждую дрожь её тела.

«Прекрасноа», — сказала «хозяйка», выключая воду. Её голос был спокоен.

Гермиону рвало потом в кустах за конюшней от унижения и самоотвращения.

***

Фильм третий.

Это были самые откровенно сексуальные съёмки на данный момент. Трое мужчин, темнокожих, массивных, с гипертрофированной мускулатурой, были профессиональны и немного отстранённы. Перед началом они поздоровались, представились: Марк, Дэйв, Кевин. Обычные имена. Обычные парни, работающие на обычной работе.

«Расслабься, милая, — сказал один из них, пока гримёр поправлял его макияж. — Всё будет хорошо. Мы знаем, что делаем».

Они «знали, что делали». И она должна была «расслабиться». Логика съёмочной площадки окончательно захватила её разум. Это была работа. Её работа. Она должна выполнить её хорошо.

Сцена с минетами снималась с нескольких углов. Она стояла на коленях, по очереди беря в рот каждого. Вкус и запах чужой кожи. Её сознание отделилось и парило под потолком, наблюдая за этой сценой со стороны. Вот Гермиона Грейнджер, лучшая ученица, стоит на коленях перед тремя мужчинами. Мысль была настолько чудовищной, что разум просто отказался её обрабатывать. Она стала автоматом, выполняющим действия: открыть рот, двигать головой, дышать носом.

Но когда начался проникающий секс, тело вернуло себе контроль. Боль от размера, от грубых движений была настоящей. Но по мере того как сцена прогрессировала, тело, уже привыкшее к насилию и связавшее боль с вынужденным возбуждением, начало подыгрывать. Мышцы влагалища, вопреки её воле, сжимались. Влага появлялась от желания. И когда первый партнёр кончил в неё, рыча ей на ухо что-то похабное по сценарию, она поймала себя на мысли, что подсчитывает, сколько дублей ещё предстоит. Её ум искал контроль в цифрах, в расписании.

Финальная сцена тройного проникновения была адом координации. Режиссёр выстраивал их как режиссёр массовки.

Когда они вошли в неё одновременно, мир сузился до невыносимого, разрывающего ощущения заполненности. Они двигались осторожно, она была подготовлена. Но в этом море тупой боли и непривычнеых ощущений, её нервная система, доведённая до предела, дала сбой. Глубокие, судорожные спазмы, прокатились по её телу, когда мужчины достигли финала и излились в неё, в ее рот, киску и задницу. Её тело сотрясалось в конвульсиях, в то время как сознание просто отключилось от перегрузки.

«Блестяще! — кричал режиссёр. — Такая естественная, дикая реакция! Гермиона, ты просто огонь!»

Её хвалили. За то, как убедительно её тело изображало экстаз в момент глубочайшего унижения. Когда съёмки закончились, ассистентка подала ей халат и бутылку воды. «Ты в порядке?».

Почти половина пути. Гермиона смотрела на календарь съёмок. Три фильма снято. Четыре впереди. Она была как марафонец, который ненавидит бег, но уже слишком далеко зашёл, чтобы остановиться. И её тело, её предательское тело, уже выработало ритм. Оно знало, как реагировать на боль, на унижение, на команды режиссёра. Оно стало инструментом. И самым страшным было то, что часть её начала гордиться его эффективностью.

***

Фильм четвертый.

Съёмки проходили в собняке викторианской эпохи, снятом на неделю. Интерьеры — тёмное дерево, тяжёлые портьеры, камин. Здесь уже была не студия, а тщательно выстроенная декорация власти. Гермиону познакомили с её партнёршей — Джейд, чернокожей девушкой со стрижкой

Порно библиотека 3iks.Me