Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

Она пачкала то тело, которое Пэнси так тщательно содержала в идеальной форме. Она разрушала «произведение искусства», созданное мучительницей. В этом был крошечный, извращённый акт неповиновения, о котором никто, кроме неё, не знал.

Мастурбация в грязи была технически сложной — грязь забивалась под ногти, проникала внутрь, мешала скольжению. Она делала это с пустым взглядом, глядя куда-то в лес. Её возбуждение было нулевым. Но тело, наученное, что такие действия ведут к разрядке, к похвале режиссёра - «хорошая работа» - начало по привычке выдавать ответ. Оргазм был слабым, почти незаметным, больше похожим на нервную дрожь. Она кончила не от желания, а потому что её тело прошло соответствующий тренинг. Как собака Павлова.

Приход двух актёров был ожидаем. Они вошли в неё, один спереди, один сзади, работая в ритме. Гермиона приняла это как неизбежную часть процесса. Её сознание было пустым, как вычищенная скорлупа. Финал, когда они оба кончили ей в рот, пока она стояла на коленях в грязи, она восприняла просто как необходимость проглотить и не поперхнуться для хорошего дубля. Она сделала это чисто, профессионально. Режиссёр похвалил: «Отлично, Гермиона. Очень естественно. Видно, что тебе нравится эта грязь, это возвращение к чему-то животному».

Она ничего не ответила. Она просто шла в душ, чтобы смыть с себя эту грязь, чувствуя, что внутри она грязнее любой лужи. И эта грязь уже не смывалась.

***

Фильм седьмой.

Последний фильм. Последний акт. Гермиона подошла к нему с ощущением, близким к облегчению. Конец был виден. Эта мысль — что после этого всё закончится — была единственной нитью, за которую она цеплялась.

Сцена с поводком и миской была унизительной, но уже привычной. Есть собачий корм с пола на четвереньках — что в этом такого по сравнению с тем, что было? Её гордость была не сломана, а стёрта в порошок, развеяна по ветру. От неё ничего не осталось.

Предупреждение о «нетрадиционном контенте» было подписано всеми заранее. Ее отвели к кольцам в центре комнаты. Мягкими, но неумолимыми ремнями привязали запястья и лодыжки, растянув в позе звезды на спине. Бетон был ледяным. Яркий свет софитов слепил. Она лежала, абсолютно открытая.

Вторая актриса начала намазывать. Густой, липкий, пахнущий гель лег на живот Гермионы, на ребра. Затем актриса щедро покрыла им ее груди, втирая липкую массу в кожу, в ареолы с ярко-красными татуировками-сердечками, намазывая сами соски. Гермиона зажмурилась, пытаясь отстраниться, но ощущение было слишком навязчивым, слишком отвратительно-интимным. Затем гель нанесли на лобок, на наружные половые губы, толстым слоем втерли в складки, намазали анус.

Они вошли в поле ее зрения. Двое. Огромный ротвейлер, массивный, как скала, с умными, спокойными глазами. И немецкая овчарка — стройная, внимательная, с острыми ушами. Они не лаяли. Их движения были уверенными, деловитыми. Использовались специально обученные, спокойные животные. Они почуяли запах.

Первый, ротвейлер, подошел, его огромная голова наклонилась к ее животу. Он обнюхал, его холодный, мокрый нос коснулся кожи. Гермиона замерла, ужас, острый и слепой, сжал ее горло. И тогда он лизнул.

Теплый, широкий, невероятно шершавый язык скользнул по ее животу, сдирая слой геля. Ощущение было настолько чуждым, настолько животным, что ее разум на мгновение отказался его обрабатывать. Потом язык двинулся выше, к груди. Он провел по соску, покрытому липкой пастой и яркой татуировкой. Шершавость, тепло, влажность, настойчивое давление.

И случилось. Ее тело, звращенно обученное, среагировало раньше сознания. Резкий, постыдный, непроизвольный спазм пронзил низ живота. Тепло, которое она ненавидела больше всего на свете, разлилось от точки, где шершавый язык тер ее сосок. Она издала тихий, хриплый звук — не удовольствия, а абсолютного ужаса перед этой физиологической изменой. "Я возбуждаюсь. От языка собаки". Мысль была настолько чудовищной, что вызвала приступ тошноты. Но ее тело, глухое к мольбам разума, отвечало уже само за себя — влага предательски выступила между намазанных гелем ног. Для Гермионы это стало финальным рубежом. Её охватила даже не паника, а глубокая, леденящая ясность. Вот оно. Дно. Точка, ниже которой падать некуда. Лучшая ведьма Хогвартса, и её лижут собаки перед камерой.

Вторая собака, овчарка, присоединилась, вылизывая гель с ее бедер, с внутренней стороны. Два шершавых, горячих языка работали теперь на ней, скользя по коже, вылизывая гель с самых интимных мест. Стыд сжигал ее изнутри. Каждый нерв кричал от отвращения, но каждое нервное окончание посылало в мозг сигналы дикого, животного возбуждения. Это была пытка души ее же собственной плотью. Она, Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма своего поколения, лежала связанная, и ее тело мощно, неудержимо возбуждалось от прикосновения собачьих языков. Слезы стыда и бессилия залили ее лицо.

Ее отвязали, она поднялась и по команде встала на четвереньки. Ей снова намазали гелем анус и влагалище, уже и так влажные от ее собственного предательского возбуждения и слюны животных. Собаки снова принялись вылизывать. Теперь их языки скользили прямо по половым губам, по клитору, проникали в щель, настойчиво терли анальное отверстие. Волны постыдного, неконтролируемого удовольствия, смешанного с леденящим душу ужасом от ситуации, накатывали одна за другой. Она стонала, ее тело выгибалось в дугу, подставляясь под эти животные ласки, ненавидя себя каждой клеткой, но будучи не в силах остановить физиологическую бурю. "Это снимают. Это увидят. Все увидят, как я кончаю от собак". Её психика, наконец, капитулировала полностью, и тело, освобождённое от последних внутренних барьеров, отдалось ощущениям полностью.

И тогда ротвейлер, возбужденный, встал на задние лапы, обхватив передними ее бока. Она почувствовала твердое,

Порно библиотека 3iks.Me