Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон (Полная версия)- Читать онлайн

андеркат и спокойным, отстранённым взглядом. В её сосках сверкали такие же золотые кольца, как у Гермионы, но поменьше. Они молча кивнули друг другу, два профессиональных инструмента, которым предстояло взаимодействовать.

Первые сцены, статичные позы под приказами «хозяев» и «хозяек», одетых в изысканные веерние наряды, были почти медитативными. Гермиона научилась отключать сознание, переводя его в режим наблюдения за собственными мышцами: держи спину прямо, не шевелись, смотри в указанную точку. Её интеллект, лишённый нормального применения, вывернулся внутрь, превратившись в надзирателя за её собственным телом. Она ловила себя на анализе болевых ощущений от верёвок, сравнивая их с предыдущими съёмками. Это была извращённая клиничность.

Сцена порки плетьми в позе на четвереньках друг напротив друга, с поцелуем по сценарию, добавила новый элемент. Боль была острой, знакомой по урокам Пэнси. Но теперь она была публичной, отрепетированной. Плеть свистела в такт ударам метронома, который включали для синхронизации их реакций. Гермиона смотрела в глаза Джейд, и в них читалось то же самое: усталое, циничное понимание процесса. Они были коллегами.

Когда холодный металл карабинов щёлкнул, соединив кольца в их сосках, Гермиона почувствовала не просто боль, а новую, геометрическую форму зависимости. Каждое её движение, каждый вздох от удара плети теперь передавался Джейд через болезненный рывок за грудь, и наоборот. Их страдание стало общим, вынужденно разделённым. Это был изощрённый урок: ты никогда не страдаешь один; твоя боль причиняет боль другому, и ты становишься заложником чужой реакции. Они должны были сохранять абсолютную неподвижность, иначе рвали друг другу плоть.

И в этом экстремальном напряжении, в этой взаимной ловушке, её тело нашло очередной извращённый выход. Адреналин от ожидания удара, острая, разделённая боль и странная, вынужденная близость с другим человеком в таком же положении — всё это вновь перегрузило её нервную систему. Когда трах-машины пришли в движение, синхронно с ударами плети, волна судорожного, пустого оргазма накрыла её. Он не принёс облегчения, а лишь подчеркнул её бессилие. Джейд, кажется, испытала то же самое — их тела вздрогнули почти одновременно, дернув карабины и причинив друг другу новую боль. Это был порочный круг, идеально снятый камерами.

Сцена в позе «69», подвешенных в воздухе девушек, стала кульминацией этого вынужденного интима. Им приказали довести друг друга до оргазма языками. Это была работа. Техническая задача. Гермиона делала то, что от неё требовали, механически, её разум был где-то далеко. Но её тело, стимулируемое, отвечало. Оргазм пришёл тихий, беззвучный, больше похожий на выдох полного истощения. Когда они опустили их, девушки не посмотрели друг на друга. Профессиональная связь была разорвана. Они разошлись по разным гримёркам.

***

Фильм пятый.

Это были самые масштабные съёмки — массовка, натурные декорации средневековой улицы. Гермиону была обнажена. Ведущая её на верёвке актриса имела вид настоящей фанатички. Толпа статистов — обычные люди, получившие деньги за то, чтобы бросать в неё грязь и гнильё.

Когда первый комок шлёпнулся ей в грудь, облепив красное сердечко, Гермиона вздрогнула. Но не от боли. От осознания полной публичности. До этого были камеры и команда. Даже в этих съемках сначала была сцена в "застенках", где "инквизиторы" проводили дознание и испытывали пойманную "ведьму".

Теперь были «зрители». Лица, которые смотрели на неё, бросали в неё овощи, смеялись — по сценарию, но всё же. Это была симуляция публичноого наказания. Её прошлое, её мечты о политике, о том, чтобы быть на виду, служить обществу — всё это было изнасиловано и выставлено на потеху в самом буквальном смысле. Гнилые овощи, грязь летели в нее. Оставляли следы на пирсингованой груди, на лице, спине, ягодицах. Покрывали мерзким слоем ее татуировки, застревали в волосах.

Колодки на площади были сделаны из дерева, поза была мучительной. Наклон под прямым углом, руки и спина онемели. И затем начался конвейер. Мужчины-актёры, один за другим, подходили спереди и сзади. Некоторые были грубы, другие — почти апатичны. Это был самый откровенный, самый обезличенный акт использования. Её не было. Было только тело, закреплённое в устройстве для удобного доступа.

И здесь её разум, наконец, сдался окончательно. Он не пытался диссоциировать. Он просто... отключился. Остались только ощущения: толчок, давление, тепло чужих извержений на лице, внутри, запах спермы и пота. Она перестала быть Гермионой. Она стала отверстием. Куклой. Местом действия.

Оргазмы, если их можно так назвать, приходили волнами, как непроизвольные мышечные спазмы в ответ на непрекращающуюся стимуляцию. Они несли кратковременное физическое разрешение невыносимого напряжения, за которым сразу следовало новое проникновение. Она потеряла счёт мужчинам, времени, да и самой себе. В какой-то момент её зрение помутнело, и она почти потеряла сознание, но ассистент сунул ей под нос нашатырь, и съёмки продолжились.

«Выдержи, дорогая, почти всё, — шепнул кто-то ей на ухо. — Главный кадр — ты без сознания, но тело ещё кончает рефлекторно. Это будет мощно».

Она не слышала. Она была далеко. Лучшая ведьма Хогвартса, мечтавшая о министерском портфеле, добилась своего — она стала публичной фигурой. Её лицо, её имя теперь навсегда будут ассоциироваться с этим кадром: беспомощная, испачканная, используемая толпой, теряющая сознание от перегрузки. По иронии судьбы, это была её самая «успешная» роль.

***

Фильм шестой.

После кошмара публичного, почти ритуального, унижения, съёмки на природе, в грязной луже, показались почти... примитивными. Грязь была холодной, липкой, пахла землёй и гниющими листьями. Гермиона, по сценарию, должна была получать от этого удовольствие, «объединяясь с природой в своей низменности».

Валяясь в грязи, вымазывая себя, она чувствовала не эротизм, а странное, детское ощущение разрушения.

Порно библиотека 3iks.Me